"Все вѣрно, идите наверхъ!" крикнулъ Ниндерманнъ. Но когда и мы добрались доверху, онъ вдругъ спросилъ съ сомнѣніемъ: "А можетъ быть, это все-таки не хижина?"
Къ моему величайшему ужасу, я увидѣлъ передъ собой только большой земляной холмъ! Судя по правильной формѣ и расположенію, онъ долженъ былъ, вѣроятно, служить указателемъ дороги. Увѣренность Ниндерманна въ существованіи хижины была такъ велика, что онъ все-таки сталъ искать входа. Онъ обошелъ холмъ кругомъ и, наконецъ, поднялся наверхъ, думая найти дыру въ крышѣ, но не нашелъ ничего. Это было и оставалось земляной насыпью. Съ тяжелымъ сердцемъ я далъ приказъ разбить лагерь въ пещерѣ у берега. Скоро мы сидѣли вокругъ пылающаго огня и сушили одежду, а рѣзкій, холодный вѣтеръ дулъ намъ въ спину,
На ужинъ намъ оставалась только собака. Я велѣлъ Иверсону заколоть ее. Части мяса, неудобныя для сохраненія, тутъ же сварили и всѣ ѣли съ жадностью это блюдо, кромѣ доктора и меня. Я далъ взвѣсить остатки мяса: мы получили въ общемъ около двѣнадцати кило. Животное было жирное и, вѣроятно, чистое, такъ какъ его кормили только пеммиканомъ.
Когда мы остановились для ночлега, Алексіа пошелъ съ ружьемъ еще дальше, въ надеждѣ найти дичь. Кромѣ того, ему хотѣлось посмотрѣть не является-ли вторая замѣченная имъ хижина тоже только плодомъ его фантазіи. Съ наступленіемъ темноты, онъ вернулся и увѣрялъ, что не ошибся: онъ былъ самъ въ той хижинѣ и нашелъ нѣсколько кусочковъ оленины и кости.
Одну минуту меня сильно искушало желаніе направиться туда, но Алексіа не ручался, что найдетъ хижину въ темнотѣ. А заблудись мы -- положеніе наше станетъ еще хуже. Мы постарались устроиться на ночь какъ можно лучше. Когда мы, трое промокшихъ, усѣлись у огня, густые клубы пара повалили отъ нашей одежды. Коллинсъ и Терцъ выпили немного спирта, я же не могъ проглотить ни одной капли. Не имѣя крова и защиты противъ лютой стужи и суроваго вѣтра, не видя возможности спасенія отъ нихъ, я представлялъ себѣ наше будущее мрачной, печальной ночью.
Эриксенъ скоро началъ бредить. Его безсвязныя рѣчи были жуткимъ аккомпаниментомъ окружающаго насъ несчастья и ужаса. Мы не могли согрѣться и казалось невозможнымъ, что мы когда-нибудь высохнемъ. Мнѣ представлялось, что всѣ мы въ полубезсознательномъ срстояніи и я сталъ опасаться, что многіе скончаются этой ночью.
Я не знаю точно, сколько было градусовъ мороза. Мой послѣдній термометръ сломался при одномъ изъ многочисленныхъ паденій на льду. Я думаю однако, что было больше 12 градусовъ. Мы сгрудились вокругъ огня и такъ провели безсонную ночь. Я бы навѣрное замерзъ, еслибы не Алексіа. Онъ закуталъ меня въ свою моржевую одежду и прижался ко мнѣ вплотную, чтобы тепломъ своего тѣла согрѣть меня. Отъ моего мокраго платья шелъ паръ, а меня потрясалъ лихорадочный ознобъ. Стоны и бредъ Эриксена непрерывно нарушали страшную тишину -- не приведи Богъ провести еще одну такую ужасную ночь!
Вторникъ, 4 октября. Какъ только начало свѣтать, мы поднялись, чтобы согрѣться движеніемъ. Поваръ долженъ былъ немедленно приготовить чай. Докторъ съ ужасомъ увидѣлъ, что Эриксенъ сбросилъ ночью перчатки и отморозилъ себѣ и руки! Не теряя ни минуты, нѣсколько человѣкъ принялись поперемѣнно растирать ему руки. Въ шесть часовъ утра кровообращеніе было настолько возстановлено, что мы могли рискнуть перевезти больного. Каждый наскоро проглотилъ свою кружку чаю и укрѣпилъ на себѣ ношу. Эриксенъ окончательно потерялъ сознаніе; мы должны были привязать его ремнями къ санямъ. Дулъ рѣзкій юго-восточный вѣтеръ и былъ лютый морозъ. Мы двинулись въ путь въ 6 часовъ, сдѣлали утомительный переходъ и отъ души благодарили Бога, когда черезъ два часа нашли кровъ въ хижинѣ, достаточно большой, чтобы вмѣстить насъ всѣхъ. Мы сейчасъ же развели огонь, около котораго въ первый разъ за послѣдніе пять дней основательно согрѣлись.
Докторъ изслѣдовалъ Эриксена и нашелъ, что его силы очень упали, пульсъ бился слабо. Нашъ вѣрный товарищъ лежалъ безъ сознанія и, очевидно, умиралъ. Докторъ опасался, что ему осталось всего нѣсколько часовъ жизни, и я предложилъ людямъ помолиться вмѣстѣ со мной "за болящаго".
Установивъ караулъ у огня, мы улеглись. Въ десять часовъ утра Алексіа ушелъ на охоту, но около полудня вернулся промокшій и безъ добычи: онъ провалился въ яму и попалъ въ воду.