Такъ какъ намъ все равно придется заколоть одну лошадь, то лучше сдѣлать это немедленно, не дожидаясь, пока насъ принудитъ къ этому голодъ. Ямщикъ получилъ приказаніе убить лошадь и сейчасъ же принялся за дѣло. Лошадь раньше всего привязали за заднія ноги къ дереву, потомъ къ переднимъ ногамъ привязали веревку и соединенными силами такъ долго тянули за конецъ ея, пока сопротивляющееся животное не упало на землю. Тогда связали лошади и переднія ноги; ямщикъ оглушилъ ее, а потомъ убилъ ловкимъ ударомъ ножа по горлу. Свѣжеваніе продолжалось недолго, и такъ какъ всѣ были очень голодны, то немедленно сварили большой кусокъ задней части въ котлѣ для чая. Вернувшись съ прогулки на берегъ рѣки, я съ большимъ удовольствіемъ съѣлъ кусокъ мяса, въ полной увѣренности, что оно воловье: у насъ былъ еще остатокъ прежняго жаркого, и я думалъ, что мои спутники оставили его для меня, предполагая, что я не стану ѣсть свѣжей конины.
18 мая. Мое желаніе, чтобы вѣтеръ измѣнилъ направленіе, кажется исполняется. Сегодня онъ дуетъ преимущественно съ югозапада и гонитъ дымъ очага обратно въ шалашъ. Если вѣтеръ не измѣнитъ опять направленія, можно надѣяться, что наступитъ лучшая погода. Я охотно использовалъ-бы это время для записей, но боюсь открыть мой сундукъ въ такую ненадежную, перемѣнчивую погоду. Приходится терпѣливо ждать, пока рѣка совсѣмъ очистится ото льда и можно будетъ переѣхать на другой берегъ на лодкѣ. Будь при насъ багажъ, мы утѣшались-бы чистымъ бѣльемъ и табакомъ.
19 мая. Вода продолжаетъ подниматься и залила нашъ очагъ. Мы перебрались на болѣе высокое мѣсто, гдѣ немедленно развели костеръ и сварили кусокъ конины. Около восьми часовъ нашъ шалашъ былъ снесенъ волнами. Еще два раза намъ пришлось мѣнять мѣсто; теперь, въ восемь часовъ, мы находимся на самомъ высокомъ мѣстѣ, которое могли найти. Здѣсь приходится выжидать, какъ пойдетъ дѣло дальше. Вода все еще прибываетъ.
Мой казакъ только что перекрестился, помолился и теперь спитъ сладкимъ сномъ, растянувшись на большомъ бревнѣ. Мы сидимъ рядомъ на другомъ бревнѣ, поджавъ ноги, чтобы не касаться воды. Я радъ, что мой казакъ спитъ, а то онъ не перестаетъ ругать ямщика, который, по его мнѣнію, всецѣло виноватъ въ нашемъ несчастіи.
Я больше безпокоюсь за женщину и ребенка, чѣмъ за насъ. Будь у насъ топоръ, мы могли-бы построить плотъ. Я прихожу въ ярость, когда вспоминаю, что мои люди по лѣности оставили топоръ на послѣдней станціи.
Сегодня вечеромъ погода относительно хорошая; нѣтъ ни снѣга, ни дождя и настолько тихо, что мы общими усиліями попробовали докричаться до другого берега. Насъ услыхали и отвѣтили. Увѣренность, что тамъ, на станціи, знаютъ о нашей судьбѣ, подѣйствовала на насъ очень ободряюще. Несомнѣнно, что, какъ только будетъ возможно, они пришлютъ за нами лодку.
Къ шести часамъ дня вода упала уже на 60 сантиметровъ. Можно опять приняться за постройку шалаша. Мнѣ уже начинаетъ казаться, что ледоходъ не грозитъ намъ гибелью.
20 мая. Сегодня мы опять перекликались черезъ рѣку и, послѣ цѣлаго часа безуспѣшныхъ стараній, получили, наконецъ, радостное извѣстіе, что завтра пришлютъ къ намъ лодку.
21 мая. Днемъ пришла маленькая, кривая лодочка съ двумя якутами, привезшими намъ чаю, муки и того ужаснаго, смѣшаннаго съ саломъ, масла, которое якутскія хозяйки считаютъ лучшимъ лакомствомъ. Мы устроили себѣ настоящее пиршество: сдѣлали тѣсто изъ муки и воды и, нанизавъ маленькіе кусочки его на вѣтки, жарили эти своеобразные пирожки на огнѣ; затѣмъ пили чай, заваренный въ мясномъ котлѣ и потому слегка отдававшій кониной.
Послѣ чая мой казакъ поѣхалъ съ обоими якутами на тотъ берегъ, чтобы привезти намъ молока, сахару и дикихъ гусей и, главное, табаку! Мы терпѣли уже нѣсколько дней острую нужду въ табакѣ и занимались приготовленіемъ суррогата: мелко нарубленную сосновую кору мы смѣшивали съ измолотымъ деревомъ отъ хорошо прокуренной трубки. Результатъ оказался хорошимъ, такъ какъ пропитанное никотиномъ дерево придавало смѣси табачный ароматъ.