Виды на дальнѣйшую поѣздку были, по словамъ обитателей избы, очень неблагопріятны. Хотя мы были всего въ тридцати верстахъ отъ Алдана, и ледъ на немъ еще стоялъ, но на Ленѣ былъ уже полный ледоходъ и надо было ждать съ минуты на минуту, что вскроется и Алданъ.
Нельзя было терять ни минуты. На слѣдующій день, чуть свѣтъ, мы осѣдлали шесть усталыхъ лошадей, привезшихъ наканунѣ нашъ багажъ. Мы могли захватить съ собой только наши одѣяла, чайникъ и небольшой запасъ провизіи, выпрошенной у ламутовъ. Однако это обстоятельство насъ мало безпокоило: мы, вѣдь, твердо разсчитывали еще до вечера переправиться черезъ Алданъ и остановиться на станціи на другомъ берегу, гдѣ несомнѣнно могли-бы прожить и прокормиться до прибытія нашего багажа. Но состояніе дорогъ оказалось хуже, чѣмъ я ожидалъ! То, что я еще вчера считалъ невозможнымъ, стало возможно: переживанія этого дня оказались гораздо болѣе страшными, чѣмъ всѣ предыдущія. Почти все время дорога шла полузамерзшимъ болотомъ, куда собиралась стекавшая съ возвышенностей вода. Лошади шли по брюхо въ водѣ и, неподкованныя, съ трудомъ держались на скользкой, обледенѣлой почвѣ. Маленькая дочь исправника сидѣла съ казакомъ на одной лошади. Вдругъ животное упало, и въ водѣ забарахталось восемь ногъ. Я уже думалъ, что дѣвочка утонетъ, когда подоспѣлъ слѣдующій верховой и во-время вытащилъ ее изъ воды. Въ этотъ день почти всѣ лошади неоднократно падали. Вызванныя этимъ обстоятельствомъ задержки были крайне непріятны; но гораздо большія затрудненія причиняли переправы черезъ многочисленные, уже очень полноводные ручьи. Пользоваться обычнымъ бродомъ уже нельзя было, и намъ часто приходилось подолгу искать новаго брода и затѣмъ, соскочивъ съ сѣдла, помогать лошадямъ выбраться изъ потока на берегъ.
Въ 10 часовъ вечера мы, наконецъ, были на берегу Алдана -- увы, слишкомъ поздно! Рѣка уже вскрылась и громадныя льдины неслись внизъ по теченію со скоростью 14 километровъ въ часъ. Наши худшія опасенія оправдались! Нечего было и думать темной ночью найти дорогу назадъ къ дому, изъ котораго мы уѣхали утромъ и гдѣ моглибы переждать половодье. Мы прошли еще около трехъ километровъ вдоль рѣки, затѣмъ развели костеръ изъ плавучаго лѣса, сварили немного мяса и легли спать съ тѣмъ, чтобы утромъ попробовать пробраться назадъ среди цѣлой сѣти маленькихъ потоковъ. и ручейковъ, бѣжавшихъ теперь со всѣхъ сторонъ и по всѣмъ направленіямъ. Мои люди говорили, что ледоходъ продолжится не меньше восьми, а можетъ быть и до двадцати дней и уговаривали насъ добраться до находившейся въ 20 километрахъ избушки, гдѣ можно было пріютиться на это время. Итакъ, утромъ мы пустились въ путь на поиски этого крова.
Хотя проснувшись я и замѣтилъ, что вода въ рѣкѣ за ночь сильно поднялась, но не очень тревожился на этотъ счетъ. Каковъ же былъ мой испугъ, когда, пройдя не больше километра, мы наткнулись на большую водную поверхность. Ямщикъ успокаивалъ меня, увѣряя, что знаетъ другую дорогу, мимо озера, находившагося позади нашей ночной стоянки. Мы повернули назадъ; увы, дорога и здѣсь была отрѣзана.
Намъ оставалось только выбрать самое высокое мѣсто на этомъ островѣ, окруженномъ со всѣхъ сторонъ водой, и устроиться тамъ кое-какъ въ ожиданіи того, что вода спадетъ. Виды на ближайшее время нельзя было назвать благопріятными. Отъ нашего багажа мы были отдѣлены широкими водными пространствами; провизію мы уничтожили -- оставалось только немного чаю. При этомъ самая высокая точка, которую я могъ выбрать для стоянки, очень мало возвышалась надъ равниной, а когда я замѣтилъ на окружающихъ деревьяхъ, на высотѣ не менѣе метра, слѣды прежнихъ наводненій, то наше положеніе стало казаться мнѣ довольно опаснымъ.
Къ счастью, у насъ было такъ много работы, что не оставалось времени для размышленій надъ серьезностью положенія. Мы нарѣзали сучьевъ и вѣтокъ и кое-какъ устроили шалашъ для защиты отъ вѣтра, покрывъ его нѣсколькими мѣховыми одѣялами и войлоками, такъ что часть этого небольшого помѣщенія оказалась защищенною отъ дождя. Между тѣмъ, я установилъ футштокъ и обнаружилъ, что вода все еще поднимается со скоростью 30 сантиметровъ въ часъ. Если наводненіе не остановится, нашъ шалашъ черезъ четыре часа долженъ стать добычей волнъ! Можно себѣ представить, какъ неутѣшительна была такая перспектива. Однако, пока я, изъ предосторожности, подготовлялъ мѣсто, куда въ случаѣ нужды можно было-бы помѣстить женщину и дѣвочку, положеніе вдругъ измѣнилось къ лучшему. Футштокъ показалъ, что вода въ теченіе 12 минутъ оставалась на одномъ уровнѣ и, вслѣдъ за тѣмъ, начала спадать. Велика была наша радость! Вода спадала съ такой же быстротой, какъ прежде прибывала. Къ вечеру я могъ установить паденіе на 1,80 метра. Громадныя льдины неслись по водѣ, гнали массу пловучаго лѣса и выбросили нѣсколько вырванныхъ съ корнями деревьевъ вблизи нашего шалаша.
У насъ было шесть лошадей, такъ что нечего было опасаться голодной смерти. Казалось, что наши неудачи приходятъ къ концу, и мы могли-бы, наконецъ, спокойно выспаться, если бы насъ не пугала свирѣпая, дико воющая буря со снѣгомъ и дождемъ, врывавшаяся въ открытую дверь шалаша.
О постоянной смѣнѣ надеждъ и опасеній этихъ дней нагляднѣе всего разсказываютъ тѣ страницы моего дневника, которыя относятся къ моему пребыванію въ этомъ шалашѣ.
17 мая. Второй день моего пребыванія въ шалашѣ. Сегодня весь день была гроза. Въ промежуткахъ выглядывало солнышко ровно на столько времени, что мы успѣвали развѣсить для просушки наши мокрыя одѣяла и одежду. Но черезъ нѣсколько минутъ намъ приходилось спѣшно снимать все это, успѣвшее промокнуть еще основательнѣе, чѣмъ раньше.
Послѣ неудачной попытки вернуться назадъ, мы держали сегодня утромъ военный совѣтъ и пришли къ слѣдующему рѣшенію: