Переходъ "Роджерса" отъ форта св. Михаила до Пловеръ-бэя затруднялся туманомъ, безпрерывнымъ дождемъ и противнымъ вѣтромъ; 14-го августа, послѣ полудня, часовой на реѣ вдругъ услыхалъ шумъ прибоя на бакѣ; судно быстро направили въ другую сторону. Въ ту же самую минуту туманъ поднялся, и мы увидали пустынный, утесистый сибирскій берегъ у мыса Таплина. Вслѣдъ затѣмъ вышелъ изъ своего логовища Доминикъ, нашъ цвѣтной стюартъ; онъ былъ крайне смущенъ и изумленъ при видѣ опасныхъ утесовъ, которые поднимались чуть не возлѣ самой кормы "Роджерса", и выразилъ свое безпокойство тѣмъ, что спросилъ: "Скажите, пожалуйста, господинъ Уэрингъ, какимъ образомъ мы сюда забрались"? Но въ томъ то и дѣло, что, къ сожалѣнію, и самъ г. Уэрингъ не зналъ этого. Хотя мы находились всего лишь въ 45 морскихъ миляхъ отъ Пловеръ-бэя, тѣмъ не менѣе мы достигли его только 16-го августа, послѣ полудня, вслѣдствіе тумановъ и противнаго вѣтра. Карта этой мѣстности представляла массу неточностей; глубина была очень часто показана совершенно ошибочно. Къ сожалѣнію, мы не застали уже извѣстнаго чукча "Джона Корнеліуса", котораго думали захватить съ собою въ Пловеръ-бэѣ, такъ какъ онъ былъ намъ рекомендованъ въ качествѣ прекраснаго лоцмана для Берингова пролива, ловкаго возницы на собакахъ и хорошаго переводчика англійскаго языка; онъ ушелъ уже въ Ледовитый океанъ съ капитаномъ Оуэномъ.
Въ первый разъ въ Пловеръ-бэѣ я имѣлъ удовольствіе увидать чукчей, рѣзкое различіе которыхъ отъ эскимосовъ въ особенности интересовало меня. Окраска ихъ кожи гораздо свѣтлѣе; питаніе ихъ лучше, нежели у эскимосовъ, а языкъ до такой степени страненъ, что мнѣ никогда еще въ жизни не приводилось слышать ничего подобнаго. Боцманматъ "Роджерса" зимовалъ уже разъ въ этой мѣстности и зналъ поэтому многихъ изъ туземцевъ; я попросилъ его узнать, нѣтъ ли здѣсь въ окрестностяхъ сѣверныхъ оленей. Тотчасъ же обратился онъ къ стоявшему возлѣ насъ туземцу, дѣлая самые невозможные жесты, съ вопросомъ: "Сѣверный олень здѣсь, человѣкъ, приходить!" -- на что и не замедлилъ получить въ отвѣтъ: "Но, тахъ пахъ". По словамъ моего переводчика, это значило, что олени находятся далеко, далеко отсюда. Этотъ пріятный разговоръ можетъ служить прекраснымъ образчикомъ того страннаго жаргона, который образовался въ этихъ мѣстахъ для сношеній между туземцами и ихъ бѣлыми гостями. Среди здѣшнихъ чукчей я нашелъ нѣсколькихъ человѣкъ, обладавшихъ кое-какими познаніями въ эскимосскомъ языкѣ, но, къ сожалѣнію, познанія эти были слишкомъ незначительны для того, чтобы я могъ объясняться съ ними.
Завтра, утромъ въ 6 часовъ, мы располагаемъ войдти въ Ледовитый океанъ для того, чтобы провѣрить скорѣе неблагопріятные слухи, дошедшіе до насъ черезъ капитана Деливрона.
VI.
Островъ Врангеля.
На "Роджерсѣ", островъ Врангеля, 2-го сентября 1881 г.
Съ чувствомъ какой-то горделивой радости пишу я изъ этой таинственной и до сихъ поръ еще неизвѣданной страны. 25-го августа, около 10-ти часовъ вечера, стали мы здѣсь на якорь, въ полумилѣ отъ берега, пробывъ весь предъидущій день на островѣ Гаральдъ. Впродолженіе 16-тидневнаго пребыванія нашего здѣсь, вотъ уже три раза, какъ отдѣльные отряды нашего экипажа изслѣдовали какъ берега, такъ отчасти и внутренность страны, въ надеждѣ отыскать хотя какіе нибудь слѣды пребыванія "Жаннетты"; собраны значительныя коллекціи фауны и флоры, сдѣланы многія магнетическія наблюденія и произведена точная съемка берега и гавани. Кромѣ того, производились правильныя наблюденія надъ вѣтрами, теченіями и движеніемъ льда; все это дѣлалось съ чрезвычайною точностью и немедленно записывалось, такъ что эту часть нашей задачи можно считать счастливо и удачно выполненною; будь только островъ Врангеля частью материка, а задача нашей экспедиціи -- съемка этой мѣстности и поѣздка на саняхъ на сѣверъ, никогда не найдти бы намъ лучшаго операціоннаго базиса для этихъ цѣлей. Теперь мы стоимъ на якорѣ въ безопасной гавани, единственной на всемъ островѣ; открытіе этого убѣжища послужитъ, быть можетъ, спасеніемъ для многихъ китолововъ, затертыхъ сплошнымъ льдомъ въ океанѣ.
Хотя наши лодки и обошли кругомъ всего острова, но не нашли рѣшительно никакихъ слѣдовъ "Жаннетты" или чего либо, что указывало бы на временное пребываніе здѣсь человѣка, за исключеніемъ, впрочемъ, документа, положеннаго здѣсь четырнадцать дней тому назадъ капитаномъ Хуперомъ. Изъ животныхъ попадаются на островѣ только лисицы и полевыя мыши, если не считать странствующихъ бѣлыхъ медвѣдей, изъ которыхъ три штуки успѣли убить наши люди; нигдѣ не нашли мы указаній на то, чтобы когда нибудь здѣсь были сѣверные олени и мускусные быки, а потому и приходится поневолѣ усомниться въ вѣрности утвержденія капитана Дальмана, который былъ на Врангелевой землѣ и будто бы видѣлъ тамъ слѣды мускусныхъ быковъ и оленей; по всѣмъ вѣроятіямъ, онъ былъ на какомъ нибудь другомъ островѣ или же принялъ за слѣды вышеупомянутыхъ животныхъ слѣды птицъ и бѣлыхъ медвѣдей.
Когда мы разстались въ бухтѣ св. Лаврентія съ "Стрѣлкомъ", то были въ полной увѣренности, что встрѣтимся съ нимъ у мыса Сердце-Камень и передадимъ на него нашу послѣднюю почту; къ сожалѣнію, намъ не удалось этого выполнить, такъ какъ болѣе мы уже съ нимъ не встрѣчались; издали видѣли мы его еще на слѣдующее утро по направленію къ мысу Восточному, гдѣ онъ высадилъ гг. Краузе съ ихъ лодками и матросами. Пребываніе наше въ бухтѣ св. Лаврентія было очень непродолжительно; 18-го августа, мы стали тамъ на якорь, а вечеромъ 19-го уже были снова подъ парусами. Цѣлый день 19-го мы стояли въ густомъ туманѣ, который прояснялся только отъ времени до времени, а затѣмъ тотчасъ же снова сгущался и облегалъ насъ со всѣхъ сторонъ. Все это было крайне неблагопріятно для нашего путешествія, но тѣмъ не менѣе на "Роджерсѣ" приняты были всевозможныя мѣры, чтобы ежеминутно быть готовыми идти подъ парами. Гг. Краузе пріѣхали къ намъ и провели съ нами вечеръ до тѣхъ поръ, пока капитанъ Деливронъ не прислалъ сказать, что онъ намѣренъ двинуться часа черезъ полтора въ путь на парусахъ. Не прошло и часа, какъ "Роджерсъ" былъ уже въ пути и вышелъ подъ парами изъ гавани въ дико-волнующійся Беринговъ проливъ. "Стрѣлокъ", ушедшій только черезъ часъ послѣ насъ, скоро перегналъ "Роджерса"; онъ шелъ съ половиннымъ паромъ по восьми узловъ въ часъ, тогда какъ мы дали полный ходъ и дѣлали не больше четырехъ узловъ.