20-го августа, погода была очень бурная. Вѣтеръ дулъ съ сѣверозапада, и притомъ съ такою необычайною силою, что мы едва могли съ нимъ бороться. Мы видѣли, какъ "Стрѣлокъ" боролся съ волнами недалеко отъ берега, но скоро потеряли его изъ виду, лавируя противъ вѣтра; съ той поры мы не видались болѣе. Погода была ясная и прекрасная, когда Мы на слѣдующее утро пересѣкли полярный кругъ, а затѣмъ въ скоромъ времени увидали мысъ Сердце-Камень, легко признанный нами съ перваго же взгляда, благодаря рисунку, приложенному къ "Отчету о путешествіи "Корвина" лѣтомъ 1880 года" капитана Хупера. Въ то время, какъ рано утромъ мы находились близь берега, къ намъ причалила сшитая изъ шкуръ лодка, переполненная чукчами, и остановилась у нашего борта; повидимому, эти люди имѣли намѣреніе войдти съ нами въ мѣновую торговлю, но у нихъ не нашлось ровно ничего такого, что было бы намъ необходимо. Къ сожалѣнію, нельзя было также получить отъ нихъ какихъ либо полезныхъ указаній, такъ какъ у насъ не было подходящаго переводчика; оба наши чукотскіе возницы, захваченные изъ бухты св. Лаврентія, хотя и разговаривали очень бойко и оживленно съ нашими гостями, да мы то ихъ не понимали, и намъ отъ всей этой болтовни не было никакого толку. Скоро мы приняли новый грузъ туземцевъ, среди которыхъ нашелся таки одинъ, обладавшій кое-какими познаніями въ англійскомъ языкѣ; онъ могъ сообщить намъ очень неясныя свѣдѣнія о саняхъ, собакахъ и двухъ бѣлыхъ "на берегу недалеко", а также и о пароходѣ, который былъ тамъ, а теперь "паукъ", т. е. ушелъ прочь. При затруднительности понимать другъ друга, мы такъ и не могли добиться отъ него, ушелъ ли этотъ пароходъ, или погибъ какимъ нибудь образомъ. Во всякомъ, случаѣ, приходилось провѣрить точнѣе это извѣстіе, а потому мы приказали этимъ людямъ -- проводить насъ къ указываемому ими мѣсту, которое оказалось большимъ поселеніемъ чукчей, на берегу какого то острова, принятаго нами за Колючинъ. Лейтенантъ Уэрингъ, мичманъ Хёнтъ, докторъ Джонсъ и я отправились на берегъ, гдѣ намъ сейчасъ же показали значительное число собакъ, принадлежавшихъ "пароходу съ двумя мачтами". Наконецъ, намъ принесли дощечку, на которой вырѣзаны были имена лейтенантовъ Херринга и Рейнольдса и штурмана Гисслера съ "Корвина"; теперь все объяснилось: "Корвинъ" былъ здѣсь весною и высадилъ своихъ собакъ, чтобы избавиться отъ лишняго груза во время своего лѣтняго крейсерства; на случай, если бы ему пришлось зазимовать въ Ледовитомъ океанѣ, ему ничего бы не стоило снова забрать отсюда своихъ собакъ.
Сильное волненіе дѣлало высадку въ этомъ мѣстѣ чрезвычайно затруднительною, но между островомъ и материкомъ находилась, повидимому, хорошая гавань, на которую мы тотчасъ и обратили вниманіе, такъ какъ она представляла собою вѣрное пристанище для тѣхъ, кому пришлось бы поневолѣ искать въ этихъ мѣстахъ зимовки. Открытіе это хотя отчасти вознаградило насъ за потерянное даромъ время, благодаря неясному и непонятному сообщенію чукчей, или, вѣрнѣе, отсутствію у насъ хорошаго переводчика. Пока д-ръ Джонсъ ботанизировалъ по берегу, мы отправились въ поселеніе, гдѣ намъ привелось впервые увидать чукчей въ ихъ домашнемъ быту.
Поселокъ состоялъ изъ семи большихъ, круглыхъ, куполообразныхъ палатокъ, футовъ 20 въ діаметрѣ, которыя были сдѣланы изъ сшитыхъ вмѣстѣ тюленьихъ шкуръ, растянутыхъ на очень замысловато установленныхъ кольяхъ изъ плавучаго лѣса. На той сторонѣ, которая приходилась противъ входа, стояли три или четыре постели, отдѣленныя отъ главнаго помѣщенія занавѣсами изъ оленьихъ шкуръ; это были отдѣльныя жилища столькихъ же семей, жившихъ подъ одною кровлею. Занавѣсы нѣкоторыхъ изъ этихъ клѣтушекъ были приподняты вверхъ, а на постеляхъ, сдѣланныхъ тоже изъ оленьихъ шкуръ, покрывавшихъ также и весь полъ этихъ клѣтушекъ, сидѣли женщины, занимавшіяся домашними работами или же нянчившія цѣлую толпу грязныхъ, полунагихъ дѣтей. Невыносимый запахъ грязи и китоваго жира- заставилъ меня вспомнить эскимосовъ; къ сожалѣнію, въ мѣстномъ языкѣ не было такого же сходства, и я долженъ былъ переговариваться съ туземцами при помощи лишь крайне недостаточнаго для сношенія между людьми языка жестовъ, да нѣсколькихъ весьма немногихъ англійскихъ словъ, которыя они выучили, благодаря постояннымъ сношеніямъ съ американскими китоловами. Почти все населеніе поселка провожало насъ до нашей лодки, а нѣкоторые сдѣлали даже попытку забраться въ нее вмѣстѣ съ нами, но мы разъяснили имъ всю несообразность ихъ желанія въ довольно понятной, хотя и не совсѣмъ вѣжливой формѣ. Теперь нечего было оставаться здѣсь долѣе и надо было наверстать потерянное время, а потому мы удовлетворили нашихъ чукотскихъ гостей, остававшихся еще на "Роджерсѣ", кое-какими подарками и скоро, спровадивъ ихъ, направились къ острову Гаральда.
Судя по тому, что я видѣлъ въ этомъ селеніи, среди чукотскихъ женщинъ, также какъ и среди эскимосскихъ, господствуетъ обычай татуировки съ тою, однако, разницею, что у чукчей татуируются и дѣвушки, тогда какъ у эскимосовъ молодая женщина пріобрѣтаетъ право украситься такимъ образомъ только тогда, когда она должна покинуть отчую палатку и переходитъ жить къ своему супругу. Въ татуировкѣ также замѣчается нѣкоторая разница: украшенія на щекахъ зависятъ здѣсь, повидимому, отъ личнаго вкуса, тогда какъ украшенія на подбородкѣ во всѣхъ видѣнныхъ мною случаяхъ были совершенно схожи съ обычными украшеніями у остальныхъ эскимосскихъ племенъ.
Для того, кто привыкъ къ точнымъ съемкамъ южныхъ береговъ, неполнота картографическихъ свѣдѣній о полярныхъ странахъ представляетъ нѣчто ужасающее; на нашихъ различныхъ картахъ, положеніе острова Колючина было обозначено до такой степени различно, что разница достигала 40 и даже 60 миль, такъ что намъ пришлось сомнѣваться, дѣйствительно ли мы находились у этого острова. Такъ какъ я зналъ, что названіе острова заимствовано у чукчей, то и обратился съ вопросомъ прежде всего къ одному изъ нашихъ проводниковъ, это ли островъ Колючинъ. Сначала, казалось, онъ и самъ не былъ, вполнѣ увѣренъ въ этомъ, но, посовѣтовавшись съ своими друзьями на берегу, онъ снова пришелъ ко мнѣ и, указывая на островъ, произнесъ слово "Колючинъ"; я удовлетворился этимъ и принялъ на вѣру, что онъ правъ, хотя и сознавалъ, что такое подтвержденіе моихъ словъ ровно ничего не значитъ; навѣрное, онъ сказалъ бы "да", если бы я спросилъ, не называется ли этотъ островъ островомъ Соединенныхъ Штатовъ, такъ какъ онъ, подобно всѣмъ этимъ добродушнымъ дикарямъ, былъ склоненъ соглашаться рѣшительно со всѣмъ, что мы ему ни говорили.
Въ теченіе слѣдующей ночи и всего слѣдующаго дня дулъ благопріятный вѣтеръ; измѣренія глубины лотомъ производились все время черезъ каждый часъ и здѣсь всѣ глубины сходились съ глубинами, указанными на картѣ. По временамъ встрѣчали мы плавучій лѣсъ, который несся по теченію къ сѣверу и къ западу.
22-го августа, распредѣлены были офицеры и матросы на всѣ лодки "Роджерса" и отданы были всѣ приказанія для того, чтобы въ случаѣ нужды мы могли по возможности скоро и въ порядкѣ покинуть судно. Весь слѣдующій день насъ окружалъ густой туманъ; когда около 7 часовъ вечера онъ сталъ подниматься, насъ позвали на палубу, чтобы мы могли насладиться видомъ Врангелевой земли; но то, что мы увидали передъ собою, было до такой степени похоже на клочекъ тумана, что между нами произошелъ оживленный споръ, земля это, или нѣтъ. Въ концѣ-концовъ, оказалось, что то была земля, и быстрое паденіе температуры воды (въ три часа времени температура воды понизилась на цѣлыхъ четыре градуса) показало намъ, что мы приближаемся къ ледянымъ полямъ. Прошло очень немного времени, когда съ реи увидѣли дѣйствительно ледъ на сѣверѣ и западѣ, а затѣмъ скоро онъ сталъ видѣнъ и съ востока. Вѣтеръ дулъ какъ разъ съ той стороны, гдѣ былъ ледъ, а такъ какъ и безъ того уже было достаточно сыро, то онъ показался намъ, жителямъ болѣе южныхъ широтъ, непріятно холоднымъ, хотя термометръ и показывалъ всего лишь 2 градуса. Черезъ нѣсколько времени мы увидали передъ собою какой то предметъ, который, послѣ долгихъ наблюденій при помощи подзорныхъ трубъ, признанъ былъ за корабль, лишенный мачтъ и густо занесенный снѣгомъ. Для удостовѣренія въ томъ, дѣйствительно ли это погибшее судно, мы направились прямо къ заинтересовавшему насъ предмету и, когда мы достаточно вдвинулись въ ледяное поле, то скоро убѣдились, что мнимые остатки судна не что иное, какъ ледяная глыба, покрытая иломъ; сходство было полное и для того, чтобы разубѣдиться въ нашемъ предварительномъ предположеніи, намъ пришлось приблизиться къ самой глыбѣ. Весь ледъ, который мы нашли здѣсь, казался старымъ и талымъ, но, повидимому, былъ когда то очень крѣпокъ и толстъ. Послѣ этого уклона, взяли мы сноѣа свой прежній курсъ, но, такъ какъ въ это время наступила уже темнота, а мы все еще находились среди льда, то и пришлось стать на якорь, чтобы обезопасить себя отъ столкновенія съ такими громадными массами льда; не смотря, однако, на эту предосторожность, мы получили, все-таки, нѣсколько очень сильныхъ толчковъ, которые потрясали крѣпкую обшивку "Роджерса", но не наносили самому судну никакого вреда.
На слѣдующее утро погода была холодная и ясная, а потому были видны какъ островъ Гаральдъ, такъ и Врангелева земля. Около полудня, достигли мы острова Гаральда, который былъ совершенно свободенъ отъ льда, и попробовали проѣхать на его западную сторону. Тутъ, однако, наткнулись мы на сильное волненіе, которое разбивалось объ опасные утесы, выдающіеся въ югозападномъ направленіи мили на двѣ въ море. Пришлось стать на якорь миляхъ въ трехъ южнѣе западной оконечности острова и послать на берегъ только лодку, чтобы поискать слѣдовъ "Жаннетты" и положить подъ каменный курганчикъ документъ, свидѣтельствующій о нашемъ посѣщеніи. Трудно было идти на веслахъ, но высадка произошла сравнительно довольно легко на самой западной части острова подъ прикрытіемъ рифа, омываемаго со всѣхъ сторонъ морскими волнами. Лодкой управлялъ лейтенантъ Уэрингъ, вмѣстѣ съ которымъ, кромѣ меня, находились еще мичманы Хёнтъ и Стоней и оба врача Джонсъ и Кастильо. Недалеко отъ вершины западнаго утеса воздвигли мы нашъ каменный курганчикъ, въ срединѣ котораго укрѣпили большую доску, гдѣ написали названіе нашего судна и день нашего посѣщенія. Между тѣмъ, нѣкоторые изъ насъ взобрались на самую вершину и прошли по гребню горъ до средней и притомъ высшей точки острова, тогда какъ остальные занимались охотою на морскихъ птицъ и собирали мхи и растенія для нашихъ ботаниковъ. Весь островъ представляетъ собою не что иное, какъ узкій и высокій утесъ миль 5 -- 6 въ длину, при наибольшей ширинѣ, едва достигающей четверти мили; на западной сторонѣ острова гребень такъ узокъ, что мы очень удобно садились на него верхомъ, тогда какъ на восточной сторонѣ онъ ниже и имѣетъ округленную форму. Въ томъ мѣстѣ, гдѣ мы высадились, каменная порода состоитъ изъ глинистаго сланца, среди котораго въ разщелинахъ то тамъ, то сямъ виднѣется гранитъ. Подъемъ былъ крутъ и труденъ и возможенъ лишь потому, что мѣстами мы карабкались на четверенькахъ и цѣплялись за выступы сланцевыхъ породъ, которыя постоянно угрожали намъ паденіемъ и тѣмъ, что ихъ обломки увлекли бы вмѣстѣ съ собою въ глубину и отважныхъ лазуновъ. Въ самой высшей своей точкѣ островъ поднимается на 600 футовъ надъ поверхностью моря, но, такъ какъ воздухъ былъ совершенно прозраченъ, то передъ нами открывалась чрезвычайно обширное поле зрѣнія. Врангелева земля была прекрасно видна, но на сѣверъ отъ нея, на сколько хватало зрѣніе, нигдѣ другой земли не было видно.
Если подъемъ былъ труденъ и опасенъ, то еще затруднительнѣе было наше положеніе при спускѣ, по крайней мѣрѣ, до тѣхъ поръ, пока мы не спустились до послѣдней террасы, почти сплошь покрытой сланцевыми обломками. Этотъ послѣдній путь многіе изъ насъ продѣлали бѣгомъ, хотя и совершенно противъ воли, потому что удержаться не было никакой возможности. Другіе избрали, правда, менѣе опасный, но во всякомъ случаѣ отнюдь не болѣе удобный способъ спуска, а именно съѣхали съ невѣроятною быстротою, сидя. Массы плавучаго лѣса валялись на берегу, и скоро веселый огонекъ, разведенный на берегу нашими сотоварищами, затрещалъ для тѣхъ, кому было холодно. Тутъ же надъ берегомъ носились стаи чаекъ; нѣкоторыя изъ нихъ, а также нѣсколько утокъ и куликовъ, были убиты. Покончивъ здѣсь наши дѣла, мы возвратились къ лодкѣ, вытащенной нами ради пущей безопасности на берегъ; вѣтеръ между тѣмъ перемѣнился и гналъ теперь волны далеко на берегъ, такъ что, хотя намъ и не стоило никакихъ трудовъ спустить лодку на воду, за то оказалось, что она до половины залита водою. Да и море теперь волновалось гораздо болѣе прежняго и почти каждая волна вливала нѣкоторую часть своей воды въ нашу маленькую лодку, откуда мы съ трудомъ могли ее выкачивать. "Роджерсъ" шелъ уже подъ парами намъ навстрѣчу и принялъ до костей промокшихъ путниковъ къ великой ихъ радости, въ полутора миляхъ отъ берега, на палубу. Попытка высадиться на восточной части острова, по всѣмъ вѣроятіямъ, была бы теперь неудачна, а потому мы и пошли подъ парами вдоль берега, пристально всматриваясь, не увидимъ ли гдѣ нибудь каменной кучи, или иного какого нибудь признака пребыванія здѣсь людей. Ничего подобнаго мы не видѣли и только впослѣдствіи узнали изъ записки, положенной "Корвиномъ" на Врангелевой землѣ, что часть его экипажа была раньше насъ на островѣ Геральда и оставила тамъ соотвѣтствующій документъ.