"Лейтенантъ флота Соед. Штатовъ,
"Начальникъ Арктической Экспедиціи.
"Почти совершенно безоблачное небо, а вслѣдствіе этого и почти жгучее солнце, глядящіяся въ ледяное поле, дѣлаютъ жизнь нашу въ данный моментъ особенно невыносимою; всѣ мы обожжены солнцемъ, и наши носы, губы и щеки начинаютъ трескаться и болѣть. До сихъ поръ, однако, глаза наши еще совершенно здоровы".
Въ четвергъ, 16-го іюня Делонгъ свидѣтельствуетъ о большихъ полыньяхъ, видимыхъ на югѣ и юго-западѣ. Онъ даетъ людямъ разрѣшеніе прибавить къ общему грузу по полуодѣялу на человѣка на случай холода. Въ 4 1/2 ч., онъ высылаетъ Дёнбара впередъ въ южномъ направленіи для отысканія хорошей дороги и, наконецъ, издаетъ окончательный приказъ, касающійся распредѣленія людей и ихъ работъ во время похода; тутъ же было обозначено подробное распредѣленіе дня и количество пищи во время завтрака, обѣда и ужина, а также и нѣкоторыя незначительныя частности.
Затѣмъ приказъ этотъ былъ прочитанъ людямъ. "Я полагаю,-- пишетъ Делонгъ далѣе,-- что теперь мы совершенно готовы и завтра въ 6 ч. вечера можемъ выступить въ путь. Все утро слѣдующаго дня было употреблено на составленіе донесенія, заключавшаго въ себѣ точныя свѣдѣнія о плаваніи "Жаннетты", объ открытіи ею обоихъ острововъ (Жаннетты и Генріетты), о ея гибели и т. д. До кументъ этотъ былъ тщательно зашитъ въ кусокъ каучуковой матеріи и положенъ въ пустой боченокъ, который и былъ "положенъ на ледъ, въ разсчетѣ на то, что онъ куда нибудь да попадетъ".
XX.
Обратный путь.
О выступленіи на слѣдующій день дневникъ Делонга сообщаетъ:
"Въ 5 ч. вечера, всѣмъ сдѣлана перекличка, а затѣмъ ужинъ, или, какъ мы можемъ его теперь съ большимъ основаніемъ назвать, завтракъ бытъ поданъ и съѣденъ, по возможности, наскоро. Въ 5 ч. 50 м., мы начали сниматься съ лагеря и, хотя мы намѣревались начать походъ ровно въ 6 ч., все же мы могли выступить только въ 6 ч. 20 м. Всѣ люди впряглись въ первый куттеръ, тогда какъ собаки, управляемыя Анеквиномъ, старались сдвинуть съ мѣста сани No 1; куттеръ пошелъ довольно легко, но сани рѣшительно не удавалось сдвинуть съ мѣста нашимъ собакамъ; сначала мы постоянно останавливались, чтобы вытаскивать сани то изъ какого нибудь ухаба, то изъ трещины; въ концѣ концовъ оказалось, однако, что тяговая сила нашихъ собакъ вполнѣ недостаточна. Вслѣдствіе этого я отрядилъ 6 человѣкъ отъ куттера и возвратился вмѣстѣ съ ними назадъ для того, чтобы помочь какъ нибудь значительно отставшимъ отъ насъ санямъ. Это-то неожиданное разъединеніе и было причиною всѣхъ послѣдующихъ неудачъ сегодняшняго дня. Я вчера еще послалъ впередъ Дёнбара съ цѣлію изслѣдовать предстоящую намъ насегодня дорогу и обозначить ее вѣхами. Когда онъ возвратился, я могъ видѣть лишь три изъ поставленныхъ имъ вѣхъ и потому, вслѣдствіе недоразумѣнія, подумалъ, что ему только и удалось поставить три вѣхи. Мельвилль ошибался точно такимъ же образомъ и потому приказалъ выгрузить захваченный на сегодня провіантъ какъ разъ у третьяго флага, какъ у конечной цѣли нашего дневнаго хода; только уже когда куттеръ прибылъ къ третьему флагу и Мельвилль хотѣлъ отдать приказъ остановиться, узналъ онъ отъ Дёнбара, что здѣсь еще дневной переходъ не оканчивается и что дальше онъ поставилъ еще четвертую вѣху. Само собою разумѣется, что я не могъ быть повсюду на протяженіи 1 1 Ы мили, а такъ какъ Мельвилль не зналъ моихъ желаній, то онъ и далъ себя уговорить Дёнбару идти съ куттеромъ дальше, вмѣсто того, чтобы оставить его тамъ, гдѣ сложенъ былъ провіантъ на слѣдующія сутки. Между тѣмъ, я достигъ первыхъ саней со своими 6 матросами и протащилъ ихъ послѣ почти нечеловѣческихъ усилій съ V" мили впередъ; затѣмъ мы снова вернулись назадъ и протащили къ мѣсту стоянки первыхъ саней второй куттеръ и китоловную лодку. Мы находились еще здѣсь и никакъ не могли понять, что могло задержать такъ долго Мельвилля и остальныхъ людей, когда я замѣтилъ, что Чиппъ, бывшій немного впереди насъ, вдругъ остановился со своимъ транспортомъ и, повидимому, не могъ идти далѣе. Быстро побѣжалъ я за нимъ и, къ ужасу моему уѣидалъ, что здѣсь образовалась во льду широкая трещина и что намъ ничего иного не оставалось, какъ сгрузить все находившееся у насъ добро и отправиться къ нему на помощь на лодкѣ. Задержка была крайне печальная. Я тотчасъ же послалъ людей къ нашему первому бивуаку за легкою лодкою Динги и, когда они прибыли счастливо, перевезъ Чиппа и сани съ больными на другую сторону. Тогда я снова послалъ Чиппа впередъ для того, чтобы вернуть къ намъ какъ можно скорѣе весь отрядъ куттера. Изъ-за этого мы потеряли много драгоцѣннаго времени, такъ какъ все, что втеченіе этого времени я могъ сдѣлать съ моими шестью людьми, это -- дотащить второй куттеръ, китоловную лодку и двое саней До мѣста переправы. Около 10 ч. вечера, прибылъ къ намъ снова отрядъ перваго куттера, мы тотчасъ спустили на воду обѣ лодки, перетащили ихъ черезъ трещину и снова вытащили на ледъ. Чтобы избѣжать разгрузки саней, мы тщательно принялись разъискивать другую дорогу и, къ счастью, скоро нашли такое мѣсто, гдѣ постоянно расширяющаяся трещина была еще достаточно узка; мы тотчасъ же накидали въ нее нѣсколько большихъ льдинъ и установили такимъ образомъ, хотя и не совсѣмъ безопасное, но все довольно сносное сообщеніе. Во время переправы полозья однѣхъ саней попали между двумя льдинами, такъ что намъ пришлось опять останавливаться и осторожно высвобождать сани, которыя, однако, все же потерпѣли нѣкоторую аварію; то же случилось и съ двумя другими санями, гдѣ полозья тоже сломались. Такимъ образомъ, переправившись, наконецъ, счастливо на другую сторону трещины (а это случилось въ 12 ч. 10 м. дня, въ субботу, 18-го іюня), мы оказались далеко не въ завидномъ положеніи: у насъ было трое сломанныхъ санед, всѣ мы были страшно голодны, такъ какъ, по предположенію, мы должны были обѣдать въ 11 ч., но не обѣдали, и въ довершенію всѣхъ бѣдъ всѣ припасы находились отъ насъ еще въ полумилѣ, тогда какъ кухонная и иная посуда, палатка и спальные мѣшки находились еще на полчаса хода впереди. Дѣлать было, однако, нечего, и пришлось поневолѣ покориться судьбѣ; мы впряглись въ остальныя двѣ лодки и отправились въ дальнѣйшій путь. Въ 1 ч. 30 м., мы достигли, наконецъ, чернаго флага и нашего провіанта, гдѣ узнали, что на походѣ у Лаутербаха случились желудочныя судороги и что Ли тоже не разъ падалъ на ледъ, страдая симптомами той же болѣзни; докторъ заявилъ, что иной причины, какъ отравы свинцомъ, онъ придумать не можетъ. Въ 7 ч. утра, мы поужинали, а въ 8 выставили часоваго и легли спать, измученные и обезсиленные до крайности".
На слѣдующій день Делонгъ пишетъ: