"Всю жизнь свою не забуду я вчерашняго дня! Такое безконечное сцѣпленіе бѣдъ и трудностей можно испытать только здѣсь. Безпрестанный напоръ льдинъ и постоянное образованіе новыхъ трещинъ не дали намъ втеченіе цѣлаго дня ни одной минуты покоя. Едва только начали мы перевозить наши вещи по дорогѣ, казавшейся сначала хорошею, какъ эта дорога въ нѣсколькихъ мѣстахъ уже разверзлась подъ нашими ногами, и не было между нами ни одного человѣка, который бы не промокъ по колѣна; ноги наши окоченѣли, а судорожныя подергиванія въ нихъ мучили насъ къ тому же даже и тогда, когда мы лежали въ своихъ спальныхъ мѣшкахъ усталые до такой степени, что не было никакой возможности уснуть, хотя всѣмъ намъ сонъ и былъ нуженъ до крайности. Тѣмъ не менѣе, сегодня утромъ мы всѣ были совершенно свѣжи; вчерашній ужасный день не принесъ, повидимому, никому вреда. Нѣтъ возможности сомнѣваться въ томъ, что онъ принесъ намъ пользу: если бы мы не употребили всѣхъ 24 часовъ на работу, такъ вчера вечеромъ мы были бы еще на высокомъ плавучемъ льду и ночью розыгравшаяся буря унесла бы насъ далеко отъ земли. Около полудня туманъ поднялся, и земля снова появилась предъ нами на нѣсколько мгновеній. Положеніе наше было именно таково, какимъ я его представлялъ себѣ. Напоръ льда, который несется мимо восточной оконечности острова, вдвинулъ насъ въ бухту, и между ледянымъ полемъ, гдѣ мы теперь находимся, и землею открылось теперь совершенно свободное отъ льда пространство воды, шириною почти въ 3 версты. Множество большихъ глыбъ и цѣлыхъ ледяныхъ холмовъ, которые, какъ я полагаю, соприкасаются съ нашимъ ледянымъ полемъ, представятъ значительныя препятствія къ тому, чтобы спустить лодки на воду. Море съ необычайною силою разбиваетъ свои волны о края этихъ глыбъ. Въ настоящую минуту и вѣтеръ реветъ и бушуетъ надъ льдами, такъ что одну изъ нашихъ палатокъ срывало уже два раза. Намъ приходится спокойно ожидать полудня и тогда уже сообразоваться съ состояніемъ льда и погоды. Въ 12 ч. 30 м. пополудни мы роскошно пообѣдали медвѣжьимъ мясомъ; въ 1 ч. 30 м. землю снова сокрылъ отъ нашихъ глазъ густой туманъ, а остальное находилось все въ томъ же положеніи. Я ничего не желалъ такъ сильно, какъ двинуться тотчасъ же впередъ, но слушался велѣній разума, который совѣтовалъ мнѣ подождать еще нѣсколько времени, пока не улучшится погода. А между тѣмъ, барометръ все падаетъ, дождь по временамъ льетъ ливнемъ и густой туманъ мѣшаетъ увидать хоть что нибудь. Едва только погода исправится, я попробую отправиться на куттерѣ и свезти на землю кое-что изъ провіанта. Лотъ показываетъ глубину 13 саженъ; на приливъ нѣтъ никакихъ намековъ. По всему замѣтно, что наше ледяное поле срослось хорошо и держится крѣпко, тогда какъ ледяные холмы, напирающіе въ настоящую минуту на насъ, вѣроятно, распадутся при первой возможности, и тогда врядъ ли намъ останется мѣсто, куда бы можно было спустить наши лодки,-- развѣ только всю нашу огромную льдину прибьетъ къ землѣ! Начиная съ полудня внѣшній видъ льда измѣнялся безпрестанно. Была минута, когда казалось, что онъ тянется въ видѣ моста до самой земли, но тотчасъ же снова появились на немъ широкія трещины, а разъ наша глыба вдругъ очутилась среди открытой воды, подобно острову, такъ что, пожалуй, представлялась даже возможность достичь берега въ лодкѣ. Долженъ признаться, что мнѣ ужасно хотѣлось попробовать это, но, такъ какъ мы не могли теперь сильно нагрузить нашу китоловную лодку, требовавшую значительной починки, то пришлось отказаться отъ этой мысли; обѣимъ остальнымъ лодкамъ пришлось бы разъ шесть или семь проѣхать взадъ и впередъ, чтобы перевезти на берегъ всѣ наши вещи. Мнѣ не пришлось, впрочемъ, долго горевать объ отмѣнѣ приказанія, такъ какъ еще прежде, чѣмъ мы были въ состояніи спустить лодку на воду, ледъ продвинулся въ пространство, лежавшее между нами и берегомъ, и отдѣлялъ насъ отъ него все также безнадежно, какъ и прежде. Казалось даже, что само'Провидѣніе оберегало насъ: льдина, на которой вчера мы разбили свой лагерь, сегодня осталась одна не раздробленною на мелкіе куски; повсюду кругомъ, на сколько хватаетъ зрѣніе, видна только какая-то двигающаяся въ безпорядкѣ и громоздящаяся масса льда. Кто знаетъ, гдѣ бы мы находились сегодня, если бы вчера вечеромъ пошли бы дальше или стали лагеремъ раньше! Теперь мы тихо двигаемся въ 1 '/г -- 2 верстахъ отъ берега все впередъ на западъ; въ настоящую минуту (7 час. веч.) мы находимся какъ разъ напротивъ глетчера, кручи котораго высотою футовъ въ 20 прекрасно видны намъ въ подзорную трубу. Я сегодня цѣлый день высматривалъ удобное мѣсто для высадки, но всѣ старанія мои остались тщетными; берегъ представляетъ собою или вертикальные утесы, или глечеры, такъ что ни тутъ, ни тамъ удобствъ для высадки не представляется. Барометръ стоитъ на 29, 63 при 38°, и хотя все еще по временамъ идетъ дождь и небо, гдѣ только его можно увидать сквозь туманъ, является мрачнымъ и грознымъ, все же я надѣюсь, что ночью погода измѣнится къ лучшему. Ужинъ -- въ 6 час. вечера. Въ 9 час.-- свистокъ ко сну.
"Среда, 27-го іюля. Въ 6 часовъ общая перекличка. Въ 7 ч. завтракъ. Вѣтеръ повернулъ на востокъ и значительно ослабѣлъ. Терпѣливо и исполненный надежды, прождалъ я все утро окончательнаго проясненія погоды, но и теперь еще (1 часъ по полудни) непроницаемый туманъ окутываетъ все кругомъ насъ. Барометръ стоитъ на 29,72 при 38°; температура 1° тепла. Лотъ даетъ глубину въ 16 саженъ, и я начинаю опасаться, что теченіе, направляющееся на западъ, вынесло насъ изъ бухты, гдѣ мы вчера, къ великой радости своей, нашли глубину въ 13 саженъ, и что теперь мы находимся уже противъ западной оконечности острова; въ такомъ случаѣ мы достигаемъ теперь западнаго берега и ни подъ какимъ видомъ не найдемъ здѣсь открытаго моря. А все же мы имѣемъ полное основаніе благодарить судьбу за то, что, не смотря на нечеловѣческое напряженіе силъ, всѣ мы здоровы и бодры. Аппетитъ, которымъ насъ снабдила природа, по истинѣ изумителенъ и нашъ крѣпкій и невозмутимый сонъ не оставляетъ жежелать ничего лучшаго. Сорокооднодневный походъ по замерзшему морю никому изъ насъ еще не повредилъ. Медвѣдя нашего мы на столько успѣли съѣсть, что сегодня за ужиномъ пришлось выдать всего лишь половину обычной порціи (въ пять присѣстовъ мы съѣли около 250 фунт. медвѣжатины, а въ животномъ было до 450 фунт.). Единственнымъ непріятнымъ послѣдствіемъ похода является образованіе небольшихъ ранъ на ногахъ, которыя, надо думать, скорѣе дѣлаются вслѣдствіе постоянной сырости, нежели вслѣдствіе трудности ходьбы. Если бы даже мы могли мѣнять нашу обувь ежечасно, все же ноги наши тотчасъ же промокали бы, такъ какъ то и дѣло намъ приходится идти по водѣ. Въ 6 час. вечера мы поужинали, а въ 6 3/4 часовъ туманъ немного разъяснился и далъ намъ возможность увидать землю, отстоявшую отъ насъ въ какихъ нибудь 350--400 саженяхъ. Съ вчерашняго вечера насъ несетъ все время вдоль берега; глетчеръ, противъ котораго мы находились, давно остался вправо отъ насъ, но прямо противъ насъ, отдѣленная нѣсколькими лишь незначительными трещинами, вырѣзалась теперь огромная, голубая ледяная глыба, тянущаяся, повидимому, вплоть до берега. Такого удобнаго случая пропускать не слѣдовало. Всѣ тотчасъ же должны были приняться за работу, и уже въ 7 1/4 часовъ всѣ мы тронулись съ нашими четырьмя санями сразу впередъ (офицеры, всѣ безъ исключенія, помогали при тягѣ); затѣмъ мы продвинули наши лодки и черезъ часъ уже обрѣтались вполнѣ счастливые на крѣпкой глыбѣ. Теперь оказалось, что глыба эта имѣла версты 2 въ ширину и отдѣлялась еще отъ берега пространствомъ въ 300 саженъ, переполненнымъ поломаннымъ льдомъ и узкими каналами воды. Какъ ни мало утѣшительно было наше новое мѣстопребываніе, все же я рѣшился отложить переходъ до слѣдующаго дня, чтобы имѣть для него въ распоряженіи цѣлый день, если будетъ необходимость. Вѣтеръ, повернувшій между тѣмъ на востоко-юговостокъ, дулъ довольно сильно, и начиналъ накрапывать дождь, такъ что, когда въ 10 1/4 часовъ вечера я отдалъ приказаніе разбить лагерь на краю голубой глыбы, я сознавалъ, что поступилъ очень разумно и осторожно.
"Четвергъ, 28 іюля. Въ 7 ч.-- общая перекличка, а въ 8 ч.-- завтракъ. Погода вѣтряна (востоко-юго-востокъ), туманна и сыра. Отъ времени до времени виднѣлась земля. Мы продвинулись на нашей глыбѣ нѣсколько дальше на западъ. Барометръ 29,78 при 36°; температура -- 1 1/2 ° тепла. Въ 8 ч. 10 м. мы тронулись въ путь; я послалъ впередъ Дёнбара, и въ скоромъ времени намъ удалось перебраться черезъ мелкій ледъ, мѣшавшій еще вчера нашему поступательному движенію; теперь мы находились на небольшомъ ледяномъ полѣ, по которому быстро подвигались впередъ до тѣхъ поръ, пока туманъ вдругъ снова не спустился и не лишилъ насъ возможности видѣть хотя что либо вокругъ. Я уже начиналъ опасаться, что мы опять попадемъ въ непріятное положеніе, когда Дёнбаръ вернулся съ вѣстью, что по ту сторону этого небольшаго ледянаго поля мы встрѣтимъ снова большія глыбы, тянущіяся вплоть до самаго береговаго льда и отдѣленныя другъ отъ друга трещинами, шириною, самое большое, въ 2 фута; онъ самъ перебирался на береговой ледъ и прошелъ по немъ саженъ 50 по направленію къ землѣ. Само собою разумѣется, что намъ не приходилось пропускать такого случая, а потому мы и двинулись храбро впередъ; какъ мы, однако, ни спѣшили и какъ ни быстро очутились на краю ледянаго поля, все же мы нашли здѣсь все развороченнымъ, а передъ нами проносилось такое количество воды и быстро гонимаго льда, что отваживаться на переправу было бы слишкомъ рискованно. Многія проплывавшія здѣсь мимо насъ льдины имѣли видъ глыбъ, оторвавшихся отъ какого нибудь ледника, а ихъ закругленная верхняя поверхность и острые, прямые бока и въ самомъ дѣлѣ давали возможность предполагать, что это дѣйствительно ледяныя горы. Въ половинѣ перваго по полудни намъ удалось перевезти все счастливо на край и заняться обѣдомъ; съ минуту казалось, что солнце хочетъ прорѣзать лучами своими туманъ, и я сталъ уже надѣяться, что погода совершенно прояснится, но въ подовинѣ втораго, когда мы снова принялись за работу, туманъ сдѣлался снова еще гуще прежняго. Положеніе наше между тѣмъ нѣсколько улучшилось; теченіемъ принесло другую огромную льдину, которая была теперь недалеко отъ насъ, и устроить переходъ на нее при помощи нѣсколькихъ льдинъ не представляло большой трудности. Быстро шла работа, но, къ сожалѣнію, глыба оказалась слишкомъ мала, и мы скоро достигли ея края; новая остановка, пока, наконецъ, мы не увидали передъ собою большей глыбы, плывшей отъ насъ хотя и въ нѣкоторомъ отдаленіи, но все же достижимой. Поспѣшно перетащили мы всѣ тяжести на льдину, которая должна была служить намъ въ качествѣ плота, затѣмъ завезли на большую льдину канатъ, хорошенько укрѣпили его тамъ и около 4 ч. по полудни стали съ большимъ трудомъ пеправляться. Все шло прекрасно, когда вдругъ раздался всеобщій радостный крикъ: "смотрите!" Какъ разъ возлѣ насъ, почти надъ нашими головами возвышался тысячи на двѣ футовъ надъ поверхностью моря высокій берегъ, мимо котораго мы теперь быстро проносились. Тотчасъ же бросили лотъ, давшій глубину въ 181/* саженъ. Скоро добрались мы до нашей большой глыбы и перетащили наши сани и лодки на такое мѣсто, гдѣ двѣ близко другъ отъ друга находившіяся льдины давали, по крайней мѣрѣ, въ данную минуту, возможность перехода на берегъ. Съ особенною поспѣшностью толкали и тащили мы впередъ наши вещи, пока не достигли со всѣмъ своимъ скарбомъ нижняго края береговаго льда; только съ большимъ трудомъ избѣжали мы снова гибели, такъ какъ люди, несшіе палатки и прочій провіантъ, едва успѣли добѣжать во время на послѣднюю льдину, какъ разъ въ ту минуту, когда только что покинутыя ими льдины были унесены въ море. И теперь даже, когда всѣ мы стояли уже на послѣдней льдинѣ, положеніе наше было поистинѣ критическое. Трещина въ 10 фут. шириною, вся наполненная цѣлою массою маленькихъ льдинъ, отдѣляла еще насъ отъ береговаго льда, мимо котораго насъ несло со скоростью пяти верстъ въ часъ; наша льдина вовсе не была особенно крѣпкою и надежною, и потому у насъ передъ глазами постоянно стояла опасность быть раздавленными среди крутящихся и громоздящихся другъ на друга массъ льда. Признаюсь, эти минуты были страшны! Мы находились всего лишь саженяхъ въ 300 отъ юго-западнаго конца острова, гдѣ намъ представлялась теперь единственная возможность высадиться, но на самомъ дѣлѣ рѣшительно казалось, что всѣ наши старанія достичь острова ничѣмъ не кончатся и всѣ 16 дней труднаго пути и непосильныхъ трудовъ окажутся потеряннымъ временемъ. Тогда-то я вдругъ замѣтилъ, что наша льдина начинаетъ кружиться и попала въ теченіе, которое уноситъ ее въ небольшую бухточку, образовавшуюся въ береговомъ льду; если бы только она остановилась тутъ на нѣкоторое время, то намъ, быть можетъ, и удалось бы высадиться. "Не зѣвай!" -- и съ лямками въ рукахъ мы стояли и ждали рѣшительной минуты. Насъ подхватило теченіемъ, льдину принесло въ бухточку и -- она остановилась! "Впередъ, Чиппъ!" -- воскликнулъ я, и пошла работа. Первыя сани счастливо перебрались на неровную поверхность береговаго льда; вторыя чуть-чуть не опрокинулись, а третьи и дѣйствительно упали въ воду, таща съ собою Коля; для четвертыхъ намъ пришлось съ большимъ трудомъ устроивать мостъ изъ льдинъ; теперь пришла очередь челнока изъ св. Михаила, подвигавшагося очень медленно впередъ. Я поглядѣлъ со вниманіемъ на нашу льдину и замѣтилъ, что она успѣла нѣсколько отойдти отъ береговаго льда и чрезъ нѣсколько времени совсѣмъ выйдетъ изъ бухты. "Впередъ съ лодками!" -- крикнулъ я; но Ниндерманнъ возразилъ, что онъ можетъ теперь отлично спустить лодки на воду и перетащить на ту сторону. Сказано -- сдѣлано. Быстро спустили ихъ на воду, люди съ саней спрыгнули въ нихъ, и въ тотъ моментъ, когда нашъ первый куттеръ тронулся въ путь, я увидѣлъ, что наша глыба, на которой находились я, Мельвилль, Иверсонъ, Анеквинъ и 6 штукъ собакъ, вдругъ оторвалась и отплыла далеко въ сторону. Вильсонъ успѣлъ уже перевезти часть собакъ въ челнокѣ на твердую землю, но не возвратился еще за другими. Я зналъ, что лодки достигли цѣли и что Чиппъ, уже находившійся на береговомъ льду, углядитъ за всѣмъ, а кромѣ того, я былъ уже спокоенъ тѣмъ, что все наше добро находилось въ безопасности; что касается до насъ, находившихся теперь на плавучей льдинѣ, то наше положеніе нѣсколько озабочивало меня, но, къ счастью, одинъ конецъ нашей льдины попалъ скоро къ другой толстой и крѣпкой льдинѣ, съ которой мы и совершили вполнѣ счастливо порядочный прыжокъ на твердую почву.
"Наконецъ-то! Но и тутъ еще мы, все-таки, были не на землѣ; береговой ледъ, окружавшій берегъ, былъ шириною въ нѣсколько саженъ и состоялъ изъ безпорядочно нагроможденныхъ другъ на друга массъ, протаявшихъ, растрескавшихся и разсѣвшихся ледяныхъ холмовъ, гдѣ и думать нельзя было найдти удобную для саней дорогу. Все же я былъ радъ ступить, наконецъ, на твердую почву, а потому и отдалъ приказъ, перевезя всѣ свои вещи какъ можно ближе къ землѣ, разбить палатки въ половинѣ седьмаго вечера.
"Въ 5 часовъ прибыли на береговой ледъ наши первыя сани; съ высоты отвѣсной скалы прямо противъ насъ отъ времени до времени скатывались внизъ большіе камни, которые и падали затѣмъ въ трещину, образовавшуюся у подошвы утеса вслѣдствіе стока талой воды. Вся передняя часть утеса была усѣяна гнѣздящимися здѣсь во множествѣ морскими птицами. Въ 7 ч. 30 м. мы поужинали, въ 8 ч. 30 м. я устроилъ всѣмъ нашимъ людямъ ученье; я принялъ начальство, и началось лазанье, прыганье и примѣрныя переправы черезъ ледяныя массы, пока мы не очутились на обвалѣ утеса, гдѣ я, собравъ вокругъ себя всѣхъ нашихъ людей и развернувъ наше знамя, произнесъ слѣдующую рѣчь:
"Симъ заявляю вамъ, что этотъ островъ, наконецъ, достигнутый нами послѣ двухнедѣльныхъ усиленныхъ трудовъ, представляетъ собою вновь открытую землю. Именемъ президента Соединенныхъ Штатовъ я вступаю, поэтому, во владѣніе этимъ островомъ и называю его именемъ Беннетта. Теперь же требую, чтобы вы заключили этотъ торжественный актъ вашимъ мощнымъ троекратнымъ "ура"!
"Рѣдко раздавались такіе радостные и одушевленные крики, какіе раздавались теперь здѣсь на этомъ пустынномъ островѣ, среди полярныхъ льдовъ. Три здравицы за меня, такъ пріятно звучавшія для моего слуха, присоединились къ этимъ кликамъ. Теперь, переправивъ число по общепринятому счету, я замѣчаю, что присоединилъ островъ Беннеттъ къ американской территоріи въ пятницу, 29 іюля, въ 8 1/2 часовъ вечера. Мысокъ, гдѣ мы высадились, я назвалъ мысомъ Эммы. Въ 9 часовъ раздался свистокъ ко сну. Свѣжій, восточный вѣтеръ, густой туманъ; ледъ быстро проносится на западъ. Громкіе крики и щебетаніе птицъ на утесѣ не прекращались цѣлую ночь, но, не смотря на это, мы всѣ проспали эту ночь покойнымъ и крѣпкимъ сномъ".
XXII.
Ниндерліаннъ и Норосъ.
Приключенія потерпѣвшихъ кораблекрушеніе при дальнѣйшемъ слѣдованіи ихъ съ острова Беннетта до Семеновскаго острова представляли собою лишь повтореніе всего того, что они пережили со времени гибели "Жаннетты"; поэтому я и пропускаю здѣсь описаніе ихъ трудовъ, усилій, препятствій и разочарованій, которыми изобиловала и эта часть ихъ пути, и перехожу прямо къ 12-му сентября, къ тому злосчастному дню, когда три лодки покинули Семеновскій островъ, чтобы направиться къ устьямъ Лены; въ разсказѣ своемъ я буду пользоваться свѣдѣніями, сообщенными Ниндерманномъ и Норосомъ, единственными людьми, спасшимися изъ отряда Делонга.