Тутъ же, при встрѣчѣ съ этими людьми и въ завязавшемся при этомъ случаѣ разговорѣ между ними, моимъ возницею и казакомъ, впервые подѣйствовали на мой слухъ прекрасные, мелодическіе звуки якутскаго языка, и я рѣшительно не могъ понять, какимъ образомъ я не замѣтилъ этой особенности якутскаго языка раньше; мнѣ показалось, что языкъ этотъ представляетъ собою не что иное, какъ самое счастливое соединеніе итальянскаго съ ирландскимъ; такъ рѣзкіе и хриплые гортанные звуки послѣдняго смягчаются въ немъ при помощи самыхъ мягкихъ и музыкальныхъ звуковъ послѣдняго и производятъ, благодаря этому, наиболѣе пріятное впечатлѣніе на слушающаго.
Не медля ни минуты, начали мы подниматься на гору,-- задача была нелегкая. Никто изъ насъ не могъ оставаться въ саняхъ; всѣ мы должны были, на сколько хватало силъ и умѣнья, карабкаться при помощи своихъ собственныхъ рукъ. Что касается лично меня, то я не могъ сдѣлать 6--8 шаговъ по глубокому снѣгу, чтобы не присѣсть отдохнуть, да и это, пожалуй, не удалось бы мнѣ, какъ не удалось бы взобраться на верхъ, если бы, по счастью, снѣгъ здѣсь не былъ сравнительно крѣпокъ. Наконецъ, добравшись до вершины, мы увидали, что до спуска намъ остается сдѣлать всего лишь нѣсколько шаговъ, но спускъ этотъ, когда я увидалъ его съ вершины, показался мнѣ не только опаснымъ, но рѣшительно непроходимымъ; не смотря, однако, на это, я послѣдовалъ послушно совѣту и примѣру моего путеводителя, казака, сѣлъ на землю и сталъ чрезвычайно осторожно, какъ умѣлъ, спускаться; черезъ 3/4 часа оказалось, что я сдѣлалъ, по крайней мѣрѣ, 2/3 всего пути отъ вершины до подошвы горы. Оглянувшись назадъ, я увидалъ, что ямщики связали наши трое саней однѣ подлѣ другихъ и привязали къ нимъ сзади оленей, причемъ съ каждой стороны стояло по человѣку, назначеніе котораго было удерживать за постромку сани и при этомъ по возможности сильнѣе упираться ногами въ снѣгъ; олени въ то же время изо всѣхъ силъ тянули назадъ, и только благодаря всѣмъ этимъ предосторожностямъ, сани спускались совершенно счастливо, но даже и съ того мѣста, гдѣ я находился, слѣдовательно, далеко еще отъ подошвы горы, казалось, что олени стоятъ на головахъ, а люди спускаются по совершенно вертикальной стѣнѣ. Я полагаю, что ни на одной другой дорогѣ въ мірѣ нѣтъ подобнаго перевала, и замѣтьте, что я не видалъ его еще въ самое скверное время и при болѣе неудачныхъ обстоятельствахъ; весною, когда солнце еще не размягчило снѣга, говорятъ, что весь склонъ представляетъ одну сплошную ледяную поверхность, и тогда переходъ становится непомѣрно труднѣе. Тогда существуетъ одинъ только способъ безопасно спуститься внизъ, состоящій въ томъ, что путешественникъ садится верхомъ на палку, которая и служитъ ему въ качествѣ задержки или тормаза; само собою разумѣется, что тутъ требуется особое умѣнье регулировать свои собственныя движенія, и для человѣка, не обладающаго такою способностью, перевалъ этотъ всегда будетъ до крайности опасенъ. Разстояніе отъ самой вершины до подошвы равняется въ этомъ мѣстѣ 10 верстамъ, и поэтому легко себѣ представить, въ какомъ страшно быстромъ темпѣ вы исполняете вашъ спускъ, приближаясь къ концу вашего путешествія. На счастье, еще въ двухъ мѣстахъ спуска находятся два террасоподобные выступа, по направленію къ которымъ вы и держите, конечно, курсъ и гдѣ вы можете собраться съ духомъ, какъ въ смыслѣ дыханія, такъ и въ смыслѣ мужества, для продолженія пути. Что можетъ быть лучше для катанья съ горъ нашей молодежи! И все же таки, я полагаю, врядъ ли найдется хоть одинъ юноша, который рѣшится подумать даже о возможности подобной головоломной игры, между тѣмъ какъ здѣшніе жители относятся совершенно спокойно къ такому способу переправы и не желаютъ ничего лучшаго. Дорога въ долинѣ, дѣйствительно, оказалась такъ плоха, какъ говорили намъ тунгусскіе погонщики оленей; уже въ 10 час. мы принуждены были сдѣлать привалъ, съ цѣлію дождаться того времени, когда вечерняя стужа снова закрѣпитъ снѣжную поверхность на столько, чтобы, вообще, возможно было ѣхать дальше.
Ямщики мои, еще при первыхъ нашихъ переговорахъ, никакъ не хотѣли согласиться везти меня далѣе 90 верстъ на югъ отъ Кингіорахъ до станціи Бирдакулъ; но, еще раньше прибытія нашего въ это мѣсто, они сообщили мнѣ далеко не отрадную вѣсть, что мы найдемъ эту станцію совершенно покинутою и необитаемою,-- подробность, о которой они сочли болѣе благоразумнымъ умолчать прежде; само собою разумѣется, что тутъ же они поспѣшили назначить неслыханно высокую сумму, за которую согласны довезти меня еще за 60 верстъ до необитаемой поварни, вблизи которой живутъ ламуты, которые затѣмъ доставятъ меня до Алдана за обыкновенную цѣну, по 9 к. съ версты. Они предложили мнѣ даже, что сами отправятся въ ламутское селеніе и привезутъ оттуда нѣсколько человѣкъ въ поварню для того, чтобы я могъ уговориться съ ними въ прогонахъ. Поневолѣ пришлось мнѣ такъ или иначе согласиться на предложенія и условія этихъ молодцевъ; если бы я не сдѣлалъ этого и захотѣлъ бы остаться на станціи, то въ это время года, когда разливъ рѣкъ прекращаетъ всякое сообщеніе между отдѣльными мѣстностями въ этой странѣ, я, пожалуй, умеръ бы съ голоду, сидя въ необитаемомъ мѣстѣ. Для того, чтобы хотя нѣсколько оправдаться передо мной ѣъ своихъ безстыдныхъ требованіяхъ за эту вторую часть пути, ямщики мои заявили мнѣ, что вслѣдъ за Бирдакуломъ намъ придется переѣзжать рѣчку, на льду которой вода стоитъ уже такъ высоко, что предвидится возможность утонуть; при этомъ утѣшительномъ извѣстіи начали эти шельмы креститься и шептать свои молитвы, а для того, вѣроятно, чтобы окончательно наполнить чашу моихъ страданій, прыснулъ и первый сильный весенній дождь. Я слишкомъ хорошо зналъ, какое дѣйствіе такой теплый дождь оказываетъ на ледъ, и поэтому не безъ содроганія думалъ о льдѣ на Алданѣ, чрезъ который мнѣ нужно было, во что бы то ни стало, перебраться до ледохода. Когда намъ оставалось еще верстъ 10 до маленькой рѣки, объ опасностяхъ которой мои ямщики разсказывали мнѣ съ такимъ жаромъ, негодяи стали вдругъ увѣрять меня, что намъ необходимо сдѣлать снова привалъ здѣсь въ лѣсу и сварить чаю, тогда какъ всего лишь два часа тому назадъ мы уже разъ останавливались для той же цѣли и промѣшкали довольно долго. Я держалъ, какъ могъ, имъ рѣчь о томъ, чтобы они хотя бы подождали переправы черезъ рѣку, но, когда я увидалъ, что они остаются глухи къ просьбамъ и угрозамъ, я ухватился за болѣе сильное средство и вытащилъ пистолетъ изъ кармана. Это помогло. Едва замѣтили они это движеніе, какъ закричали свое "пядшетъ! (впередъ!) и погнали оленей. Деревья по берегу рѣки были увѣшаны такими же жертвами, какія я видѣлъ уже разъ на пограничномъ крестѣ между Колымскимъ и Верхоянскимъ уѣздами; возницы мои привѣшивали и свои пожертвованія туда же и крестились самымъ усерднымъ образомъ передъ тѣмъ, какъ мы начали переправу. Вѣроятно, молитвы ихъ были услышаны, такъ какъ мы нашли на льду гораздо менѣе воды, нежели ея было въ любой зажорѣ на дорогѣ, и переправились безъ особенныхъ трудностей. Прибывъ на южный берегъ, мы остановились сварить чаю, а чтобы избѣжать всякой задержки, я послалъ одного изъ ямщиковъ въ ламутское селеніе; за это не входившее въ разсчеты порученіе я далъ ему приличное вознагражденіе, и онъ обѣщался ожидать меня въ поварнѣ вмѣстѣ съ ламутомъ. Послѣ полудня прибыли и мы въ эту поварню, представлявшую изъ себя самую мизерную хижину, съ провалившеюся и протекающею крышею. Да еще если бы шелъ только дождь, если бы только онъ одинъ попадалъ на наши головы, такъ мы бы, пожалуй, не стали жаловаться, но въ томъ-то и дѣло, что вода просачивалась черезъ крышу и окачивала насъ уже въ видѣ какого-то отвратительнаго, жидкаго ила. На полу вода стояла на нѣсколько дюймовъ, и пришлось положить доски, чтобы сидѣть у стѣнъ и пробираться къ очагу сухими ногами. Трубы не было, а была простая дыра въ крышѣ, какъ разъ надъ самымъ очагомъ, куда проходилъ дымъ, когда ему было угодно не оставаться въ избѣ,-- иногда, онъ, впрочемъ, и выходилъ черезъ дыру наружу. Въ этомъ неуютномъ помѣщеніи я засталъ помощника колымскаго исправника съ женою и маленькою двѣнадцатилѣтнею дочерью, съ которыми познакомился еще въ Среднеколымскѣ; они четыре дня уже ожидали въ этой отвратительной хижинѣ, когда, наконецъ, можно будетъ двинуться дальше, но до сихъ поръ все не могли получить оленей. Тутъ же къ великой моей злости я нашелъ и моего якутскаго посланца, который вовсе и не думалъ еще побывать въ ламутскомъ селеніи; онъ увѣрялъ, что доѣхалъ до глубокой рѣки, черезъ которую, при всемъ желаніи своемъ, не могъ переправиться, и теперь обѣщался попробовать пробраться туда еще разъ въ тотъ же вечеръ и притомъ въ сопровожденіи другаго ямщика. Олени были поручены надзору какого-то ламутскаго мальчика, который и долженъ былъ пасти ихъ, и очень неохотно пришлось мнѣ согласиться, чтобы всѣ вещи ямщиковъ были нагружены на сани, отправляющіяся къ ламутамъ. Я былъ твердо убѣжденъ, что они и не подумаютъ болѣе сдѣлать новую попытку достигнуть ламутскаго селенія, а просто подождутъ, пока мы уснемъ, захватятъ своихъ животныхъ и отправятся домой. Я сообщилъ свои подозрѣнія помощнику исправника, но онъ и мой казакъ увѣряли меня, что опасенія мои ни на чемъ не основаны, а такъ какъ, конечно, я долженъ былъ думать, что характеръ туземцевъ лучше извѣстенъ имъ, нежели мнѣ, то я и далъ, наконецъ, скрѣпивъ сердце, дозволеніе сдѣлать все, какъ они хотѣли. Я намѣревался, собственно говоря, оставить одного изъ ямщиковъ въ качествѣ заложника для того, чтобы быть въ состояніи на другой день, если ламуты не пріѣдутъ, заставить ихъ отвйзти меня на Алданъ; олени ихъ были сильны и крѣпки, и намъ оставалось сдѣлать всего лишь 50 верстъ до того мѣста, гдѣ я могъ бы уже получить лошадей для переправы черезъ рѣку. Если бы я могъ сдѣлать такъ, какъ хотѣлъ, такъ я перебрался бы черезъ Алданъ еще раньше половодья и отстранилъ бы отъ себя много страха и мученій, но по глупости я положился на чужіе совѣты, вмѣсто того, чтобы слѣдовать священному и основному правилу, выведенному лейтенантомъ Схваткою изъ цѣлаго ряда путешествій и гласящему: "всякій, кто путешествуетъ на сѣверѣ или, вообще, въ какихъ нибудь неизвѣстныхъ странахъ, если только онъ хочетъ успѣха, долженъ всегда и во всемъ полагаться только на свое собственное убѣжденіе и никогда не прислушиваться къ тому, что совѣтуютъ ему другіе". Какъ я предвидѣлъ, мои якутскіе ямщики ночью удрали и оставили меня на мели, безъ упряжки и провіанта въ этой отвратительной избушкѣ, гдѣ мнѣ, по всѣмъ вѣроятіямъ, пришлось бы ожидать, пока не окончится половодье и дороги не сдѣлаются проѣзжими.
ГЛАВА XXIV.
Застигнутый потокомъ.
Иркутскъ, 31-го іюля 1882 года.
А СЛѢДУЮЩІЙ день, мой казакъ, въ сопровожденіи ламутскаго мальчика, отправился въ ламутское селеніе, отстоявшее отъ поварни на 20 верстъ; изъ предосторожности онъ захватилъ съ собою топоръ, чтобы, если нельзя будетъ перейдти черезъ маленькую рѣку, срубить первое попаи; шееся дерево и переплыть на немъ на другой берегъ. Поздно вечеромъ возвратился онъ съ отf радною вѣстью, что ламуты явятся въ эту ночь
и перевезутъ меня въ обитаемый домъ, гдѣ я и найду средства пробраться далѣе; они должны были сначала дождаться возвращенія своихъ оленей, которые были угнаны довольно далеко за тремя большими лосями, только что убитыми однимъ изъ ихъ охотниковъ. Конечно, въ ту же ночь они не пріѣхали, но прибыли тотчасъ передъ полночью на слѣдующую ночь. Между тѣмъ, явились съ Алданской станціи давно ожидаемыя помощникомъ исправника 8 лошадей, и мы могли теперь забрать всѣхъ путешественниковъ на сани, а всѣ вещи нагрузить на лошадей. Втеченіе послѣдней недѣли дороги дѣлались все хуже и хуже; вслѣдствіе продолжительныхъ и сильныхъ дождей вода стояла на дорогѣ на протяженіи нѣсколькихъ верстъ и притомъ такъ высоко, что заливалась въ сани и промачивала насквозь и людей, и вещи. Оказалось, что и въ этотъ день путешествіе было таково, что въ другой разъ не пожелаешь ничего подобнаго; усталые до смерти и промокшіе до костей, пріѣхали мы, наконецъ, вечеромъ къ избѣ, или, вѣрнѣе, къ лачужкѣ; вещи наши, которыя особенно трудно было тащить по этимъ невозможнымъ дорогамъ, прибыли гораздо позднѣе насъ; двухъ лошадей пришлось бросить на дорогѣ, а слѣдовательно и сопровождавшимъ транспортъ ямщикамъ пришлось пройдти большую часть пути пѣшкомъ. Соображаясь съ тѣмъ, что мы услышали отъ обитателей дома, виды на удобства дальнѣйшаго нашего странствованія были далеко не утѣшительны; Алданъ, до котораго намъ оставалось отсюда всего лишь 30 верстъ, до сихъ поръ былъ еще переходимъ, но, такъ какъ Лена уже тронулась и ледоходъ на ней былъ въ полномъ разгарѣ, то и онъ ежеминутно могъ вскрыться. Времени терять намъ, поэтому, не приходилось, и мы уже рано утромъ разсѣлись на усталыхъ шесть лошадей, привезшихъ наши вещи, съ цѣлію продолжать путь на югъ. Кромѣ одѣялъ, чайника и провіанта на одинъ день, мы, конечно, ничего не могли захватить съ собою; но это насъ неособенно безпокоило, такъ какъ мы были вполнѣ убѣждены, что еще до вечера переправимся черезъ рѣку и достигнемъ благополучно станціи, расположенной на томъ ея берегу, гдѣ и подождемъ прибытія нашихъ вещей, находясь подъ гостепріимною кровлею и найдя пищу въ избыткѣ. Положеніе тѣхъ дорогъ, которыя намъ пришлось теперь проѣзжать, не поддается рѣшительно никакому описанію, такъ что случилось именно то, чего я никакъ не могъ ожидать, и этотъ день былъ еще гораздо горше вчерашняго. Почти всю дорогу ѣхали мы по замерзшему болоту, куда стеклась, кажется, вся вешняя вода съ болѣе высокихъ мѣстъ; лошади шли по брюхо въ водѣ и только съ огромными усиліями могли держаться на ногахъ, такъ какъ были неподкованы и постоянно скользили по льду. Маленькая дѣвочка сидѣла позади казака и держалась за него; разъ лошадь оступилась и повалилась вмѣстѣ съ всадникомъ черезъ дѣвочку въ воду; я думалъ уже, что она непремѣнно утонетъ, когда одинъ изъ ѣхавшихъ сзади соскочилъ съ своей лошади и успѣлъ высвободить малютку какъ разъ во время. Почти всѣ наши лошади по нѣскольку разъ падали въ этотъ день; къ этимъ небольшимъ задержкамъ и непріятностямъ присоединялись еще и большія: таковыми были, напримѣръ, переправы черезъ сильно напучившіеся и разлившіеся уже ручьи, гдѣ мы постоянно должны были отыскивать бродъ, такъ какъ въ обычныхъ мѣстахъ переправляться было уже невозможно; иногда намъ ничего инаго не оставалось, какъ соскочить прямо съ сѣдла на берегъ и помогать потомъ лошадямъ выбираться туда же, послѣ долгихъ усилій побороть теченіе.
Наконецъ, около 10 часовъ вечера, пріѣхали мы на берегъ Алдана, но, къ сожалѣнію, слишкомъ поздно. Ледъ разошелся и несся, громаднѣйшими льдинами со скоростью 14 верстъ въ часъ по теченію. То, чего мы такъ опасались, и случилось! Вечеръ уже наступилъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ спустилась на землю и ночная темь, такъ что мы не могли и думать отправиться обратно въ покинутый нами утромъ домъ, въ которомъ могли бы переждать половодье. Прошли мы еще версты три по берегу до того мѣста, которое приходилось какъ разъ напротивъ станціи, развели огонь изъ плавучаго лѣса, сварили немного мяса и улеглись спать, съ намѣреніемъ, при наступленіи дня, начать свое отступленіе отъ береговъ Алдана, пробираясь, по возможности, черезъ сѣть потоковъ и ручьевъ, избороздившихъ теперь рѣшительно всю окрестную мѣстность. Мои люди сообщили мнѣ, что при благопріятныхъ обстоятельствахъ пройдетъ дней 8, а при неблагопріятныхъ и двадцать, пока рѣка до извѣстной степени освободится отъ льда, и мы будемъ въ состояніи переправиться черезъ нее на лодкѣ, но что верстахъ въ 10 отъ нашего бивуака есть еще хижина, въ которой мы можемъ найдти прекрасное убѣжище на все время томительнаго ожиданія.
Хотя я еще утромъ при пробужденіи замѣтилъ, что рѣка поднялась значительно втеченіе ночи, все же мнѣ и въ голову не приходило дурнаго, такъ что я не нашутку испугался, когда мы, проѣхавъ только одну версту, увидали что широкая полоса воды загораживаетъ намъ дальнѣйшій путь. Ямщикъ утѣшалъ меня, говоря, что знаетъ другую дорогу, которая пролегаетъ по берегу озера, лежащаго позади нашего бивуака, а потому мы и поѣхали тотчасъ же назадъ, но для того лишь, чтобы и здѣсь найдти все то же препятствіе. Ничего инаго намъ не оставалось, какъ розыскать самое высокое мѣсто въ этой залитой водою мѣстности и устроиться тамъ какъ можно удобнѣе, до тѣхъ поръ, пока полая вода не спадетъ. Конечно, эта перспектива не имѣла ровно ничего привлекательнаго; вещи наши находились въ тридцати верстахъ отъ насъ, отдѣленныя разлившимися потоками, а провіантъ нашъ весь былъ съѣденъ, за исключеніемъ незначительнаго количества чая. Высочайшая точка, которую мнѣ удалось, наконецъ, найдти, неособенно высоко поднималась надъ уровнемъ равнины, а когда я поглядѣлъ вокругъ на деревья и увидалъ на нихъ на высотѣ четырехъ футовъ отъ земли, слѣды прежней полой воды, то наше положеніе стало казаться мнѣ и вовсе сквернымъ; къ счастью, намъ много надо было работать, и потому мало оставалось времени на раздумье. Мы нарубили сучьевъ и вѣтвей и устроили, какъ умѣли, нѣчто въ родѣ шалаша, который могъ бы защитить насъ до нѣкоторой степени отъ вѣтра; нѣсколько шкуръ были положены на верхъ и такимъ образомъ, благодаря вмѣстѣ съ тѣмъ чрезвычайно удачному приспособленію изъ сѣдельныхъ подушекъ, по крайней мѣрѣ, хотя нѣкоторая часть нашего убѣжища была защищена отъ дождя. Между прочимъ, я поставилъ на берегу измѣритель высоты воды и увидалъ, что вода поднимается со скоростью 12 дюймовъ въ часъ; если бы такъ продолжалось, то уже черезъ четыре часа нашъ шалашъ былъ бы затопленъ. Всякій пойметъ очень легко, что подобный выводъ не можетъ быть особенно утѣшителенъ, но, къ счастью, пока я, въ предупрежденіе несчастія, выискивалъ мѣстечко, куда бы мы могли въ случаѣ нужды пріютить на деревѣ даму и ребенка, тогда какъ сами поневолѣ принуждены были бы плавать вокругъ нихъ и ловить имъ рыбу,-- положеніе дѣлъ нѣсколько измѣнилось. Я снова посмотрѣлъ на свой измѣритель и увидалъ, что вода оставалась цѣлыхъ 12 минутъ на томъ же уровнѣ, а затѣмъ начала понемногу спадать. Спадала она почти съ тою же быстротою, какъ и поднималась; подъ вечеръ я замѣтилъ, что уровень ея упалъ на цѣлыхъ 6 футовъ. Огромныя, въ 1--3 фута толщиною льдины, которыя еще такъ недавно съ какою-то дикою быстротою мчались по протоку, образовавшемуся позади нашего бивуака, гоня передъ собою массы плавучаго лѣса и по дорогѣ вырывая съ корнемъ цѣлыя деревья, теперь лежали почти на землѣ. Такъ какъ у насъ было шесть лошадей, то намъ нечего было бояться голодной смерти, но что дѣйствительно нѣсколько заботило насъ, такъ это -- то, что мы не захватили съ собою топора. Подъ вечеръ ямщикъ и мой казакъ отправились верхомъ на рекогносцировку дороги къ оставшейся позади насъ хижинѣ; они возвратились съ извѣстіемъ, что дорога проѣзжа, а потому мы и порѣшили на другое же утро туда отправиться; теперь намъ начинало казаться, что всѣ наши бѣды приходятъ къ давно желанному концу; успокоенные нѣсколько, мы разъискали свой бивуакъ, и спали бы сладкимъ и крѣпкимъ сномъ, если бы намъ не мѣшала страшная метель съ дождемъ и буря, которая врывалась совершенно безъ помѣхи въ отверстіе нашего шалаша.