Вся славянская земля!"
Значеніе Добровскаго дѣйствительно то, что онъ "засвѣтилъ маякъ въ потьмахъ". Онъ опредѣлилъ законы чешскаго языка, возстановилъ его исторію и первый научнымъ образомъ уяснилъ связь всѣхъ славянскихъ племенъ и нарѣчій. Успѣхъ на дѣлѣ превзошолъ ожиданія Добровскаго. Подъ конецъ своей жизни онъ увѣровалъ въ будущность чешской народности и началъ самъ писать по-чешски.
Въ 1790 году умеръ императоръ Іосифъ II, котораго, съ голоса нѣмцевъ, и мы привыкли прославлять какъ одну изъ свѣтлыхъ историческихъ личностей и который дѣйствительно заслужилъ признательность своихъ подданныхъ нѣкоторыми благодѣтельными мѣрами (облегченіемъ участи крѣпостныхъ крестьянъ и ослабленіемъ деспотизма римско-католической церкви), но вмѣстѣ съ тѣмъ былъ ярый врагъ славянства и велъ въ систематическому истребленію всего славянскаго въ Австріи. Какъ только его не стало, чины чешскаго королевства обратились въ его преемнику съ просьбою допустить вновь преподаваніе на чешскомъ языкѣ въ училищахъ Богеміи. Правительство отвѣчало на это разрѣшеніемъ учредить въ Пражскомъ университетѣ одну каѳедру чешскаго языка и словесности. Тогда нашлись люди, которые начали обучать чешскому языку безвозмездно въ гимназіяхъ и семинаріяхъ. Вотъ фактъ, который показываетъ, какая преданность дѣлу уже въ то время одушевляла сторонниковъ славянской народности въ Чехіи.
Вслѣдъ за первыми дѣятелями возрожденія, имена которыхъ мы назвали выше, выступили Шнейдеръ, Пухмайеръ, два брата Неѣдлые, Гнѣвковскій, Полакъ и безсмертный своими заслугами Юнгманъ. Они стали отваживаться уже въ область поэзіи; Шнейдеръ бросилъ писать нѣмецкіе стихи, доставившіе ему нѣкоторую извѣстность, и началъ писать чешскія стихотворенія; но преобладающій характеръ литературы оставался учоный. Нужно было, такъ сказать, отрыть славянскую народность въ Чехіи изъ-подъ груды развалинъ и возстановить передъ пробуждавшимся въ народѣ сознаніемъ картину его прошлаго. Много способствовало этому дѣлу учрежденіе, въ 1818 году, по иниціативѣ графа Коловрата, Чешскаго Музея, при которомъ возникло учоное общество, началъ издаваться учоно-литературный журналъ, а въ 1830 году учредилась Матица, то-есть общество для изданія полезныхъ чешскихъ книгъ. Обращенное на чешскую старину вниманіе повело къ открытію многихъ замѣчательныхъ памятниковъ, которые въ свою очередь дѣйствовали живительно на общество, почти забывшее языкъ и дѣла своихъ предковъ.
Этотъ періодъ научной по преимуществу работы обнимаетъ время до 1848 года. Умственная жизнь Чехіи сосредоточивалась около учоныхъ, какъ Юнгманъ, который въ громадномъ, образцовомъ словарѣ собралъ всѣ литературныя богатства чешскаго языка, Ганка, открывшій "Краледворскую Рукопись" и издавшій множество памятниковъ, Шафарикъ, творецъ славянскихъ древностей, Палацкій, возсоздавшій исторію чешскаго народа. Къ этимъ именамъ нужно присоединить Челяковскаго, Эрбена, Воцеля, Томка и др. Но недостаточно было возстановить прошлое чешскаго народа; нужно было уяснить ему его связь съ великимъ славянскимъ міромъ: ибо безъ этой связи что значила бы горсть чеховъ въ центрѣ западной Европы? Эта идея возникала и въ людяхъ прежняго поколѣнія. Добровскій изучалъ церковно-славянскій языкъ и сравнивалъ славянскія нарѣчія; поэтъ Пухмайеръ сочинилъ русскую грамматику для чеховъ. Съ двадцатыхъ годовъ та же идея проникаетъ во всю литературу чешскую. Ее первый провозгласилъ Колларъ въ восторженной поэмѣ своей "Дочь Славы", и потомъ развилъ въ сочиненіи "О литературной взаимности между племенами и нарѣчіями славянскаго народа" (1837). Таже идея одушевляла общественную дѣятельность и учоныя изданія Ганки; она выразилась наукообразно въ "Славянскихъ Древностяхъ" и "Славянской Народописи" Шафарика, въ "Сравнительной грамматикѣ славянскихъ нарѣчій" Челяковскаго, въ его "Отголоскахъ славянскихъ пѣсенъ" и т. д.; словомъ, она не была чужда ни одному изъ чешскихъ писателей этого времени.
Другая отличительная черта этой эпохи заключалась въ крайнемъ разнообразіи работъ тогдашнихъ чешскихъ писателей. Людей было мало, цѣль была громадная и всѣмъ общая, и потому никто не посвящалъ себя исключительно тому или другому роду литературы, а переходилъ отъ одного къ другому, для пользы общаго дѣла. Юнгманъ переводилъ "Потерянный Рай" Мильтона и составлялъ учонѣйшій словарь; учоные по призванію, какъ Ганка, Шафарикъ, Палацкій, писали лирическіе стихи; поэты въ душѣ, какъ Ноларъ и Челяковскій, трудились надъ древностями и филологіею, Эрбенъ писалъ баллады и издавалъ юридическіе документы, Воцель сочинялъ эпическія поэмы и разработывалъ археологію.
Возрожденіе чешской мысли шло съ такимъ успѣхомъ, что въ 30-тыхъ и 40-выхъ годахъ за этими первостепенными вождями шла уже цѣлая группа литераторовъ. То были поэты: Хмѣленскій, Лангеръ, Бубекъ, Бамаритъ, Винарицкій, а изъ младшихъ Маха, Яблонскій, Рубешъ, Небескій, Виллани, Штульцъ, Фурхъ; драматурги: Блицпера, Тыль, Миковецъ и др.; авторы романовъ и повѣстей: тотъ же Тылъ, Хохолушекъ, Марѳкъ, Сабина, Вожена Нѣмцова и т. д. Ихъ одушевляло одно стремленіе -- будить въ чешскомъ народѣ самосознаніе и славянское чувство. Вся эта литература не произвела, правда, ни одного первокласнаго художественнаго творенія; но она принесла огромную практическую пользу. Замѣчательно, что единственный изъ всѣхъ названныхъ нами поэтовъ, котораго произведенія не служили общей патріотической цѣли, а имѣли чисто субъективный характеръ, Маха, вовсе не цѣнился своими современниками, не смотря на то, что художественными достоинствами превышалъ многихъ популярнѣйшихъ тогда поэтовъ.
1848 годъ обнаружилъ, что усилія тружениковъ науки и литературныхъ дѣятелей были не безплодны. Чешскій народъ поднялъ голову и потребовалъ возвращенія принадлежащихъ ему правъ; онъ гласно заявилъ свою солидарность съ славянскимъ міромъ. Бомбардированіе Праги (12 іюня 1848) и осадное положеніе, провозглашенное австрійскимъ правительствомъ, придушили на время этотъ голосъ -- и наступило десятилѣтіе тяжелаго полицейскаго гнета. Политическая литература, которую создалъ-было Гавличекъ, замолкла съ его ссылкою въ тирольскую крѣпость; его поэтическія произведенія, отличавшіяся необыкновеннымъ остроуміемъ, оставались неизданными; замолкло и слово Ригера, открывшаго чешскому языку поле политическаго краснорѣчія. Но работа продолжалась, принявъ нѣсколько другое направленіе. Вмѣсто созданія учоныхъ работъ, на первый планъ выступила популяризація знанія. Младшее поколѣніе произвело также замѣчательныхъ учоныхъ: Иречва, Гануша, Гатталу, Вертятко и другихъ; но это не такіе крупные двигатели науки, какъ люди прежняго времени, Юнгманъ, Шафаривъ, Палацкій. Даже въ поэзіи и беллетристикѣ мы находимъ менѣе выдающихся именъ; можемъ назвать Пфлегера, Галева, Іосифа Эрбена, Каролину Свѣтлу, переводчика Пушкина Бендля и др. Главное же содержаніе литературы составляетъ масса работъ для передачи чешскому народу результатовъ, достигнутыхъ во всѣхъ отрасляхъ знанія. Продолжая самостоятельную разработку вопросовъ, касающихся непосредственно чешскаго края и отчасти всего славянскаго міра, чешскіе писатели въ послѣднее двадцатилѣтіе поставили себѣ, казалось бы, задачею -- освободите чешскій народъ отъ подчиненности нѣмцамъ въ умственномъ отношеніи. И они этого достигли. Въ настоящее время нѣмецкій языкъ пересталъ быть необходимъ чеху, какъ образовательное средство; онъ ему нуженъ столько же, сколько иностранные языки нужны намъ русскимъ, т. е. для высшаго, такъ-называемаго университетскаго образованія; но чехъ можетъ въ настоящее время, не зная ни слова ни на какомъ другомъ языкѣ, кромѣ чешскаго, получить общее образованіе по всѣмъ предметамъ. Онъ имѣетъ по-чешски всеобщую и австрійскую исторію въ книгахъ Томка и Сметаны, всеобщую географію въ изданіяхъ Запа и Палацкаго (сына), логику Марѳва, зоологію и ботанику Пресля, физику и астрономію
Сметаны, минералогію и геологію Крейчаго, химію Войтѣха Шафарина, механику Майера, политическую экономію въ разныхъ сочиненіяхъ Ригера, дѣйствующіе въ Австріи законы въ изданіи Шембери въ д. Онъ имѣетъ спеціальные чешскіе журналы: "Живу" по части естественныхъ наукъ, основанную знаменитымъ Пуркине, который въ ней популяризовалъ свои изслѣдованія, "Правникъ" журналъ юридическій, журналы: сельско-хозяйственный, педагогическій, медицинскій и др. Чехъ можетъ прочесть на своемъ языкѣ въ прекрасныхъ переводахъ лучшихъ классиковъ древности, Шекспира и не мало другихъ великихъ писателей. Наконецъ у него есть по-чешски превосходный энциклопедическій словарь, издаваемый Ригеромъ и почти уже оконченный. Умственная зависимость чешскаго народа пала; господство нѣмецкаго языка держится теперь только принужденіемъ.
Результаты у насъ передъ глазами. Чешская народность, которую 50 лѣтъ тому назадъ лучшій ея представитель, Добровскій, считалъ умершею, стала политическою силою, съ которою начинаютъ считаться, а со временемъ вѣроятно будутъ считаться гораздо болѣе.