Воспроизводя, как мнение Маркса, ту «невероятную погрешность в анализе, которая проходила через всю политическую экономию, начиная с Адама Смита», Бём совершает двойную ошибку. Он абстрагирует прежде всего от постоянного капитала. Помимо всего прочего, это менее всего допустимо там, где дело идёт о превращении ценности в цену производства. Ибо для этого превращения решающее значение имеет органический состав капитала, следовательно, отношение постоянной части капитала к переменной. Абстрагировать здесь от постоянного капитала, значит отвлекаться от самой сути дела, значит сделать невозможным понимание процесса образования цены производства. Однако, вторая ошибка, пожалуй, ещё более грубая. Делая вместе со Смитом переменный капитал и прибавочную ценность «compenents parts» (слагаемыми), или, как он выражается более резко, «детерминантами» (определителями) ценности, Бём превращает учение Маркса в его прямую противоположность. У Маркса ценность есть prius, данное, v и m — только части, величина которых ограничена новой ценностью, присоединённой к уже овеществлённому мёртвому труду ( c ) и определяемой количеством затраченного живого труда. Сколько из этой новой ценности, разлагаемой на v + m, но не возникающей из них, придётся на долю v, и сколько на долю m, это зависит от ценности рабочей силы = ценности необходимых для её поддержания средств существования, тогда как остаток приходится на долю m. Бём остаётся во власти капиталистической иллюзии, по которой издержки производства являются конституирующим фактором ценности или цены.
Абстрагируя при этом от c, он закрывает себе совершенно доступ к пониманию процесса образования ценности. Он не видит того, что в продукте та часть издержек производства, которая представляет собой постоянный капитал, воспроизводится, не изменяясь по своей ценности. Иначе обстоит дело с той частью, которая представляет v. Ценность переменного капитала воплощена в тех средствах существования, которые потребляются рабочим. Их ценность этим уничтожается. Вновь же произведённая рабочими ценность принадлежит капиталисту. Часть этой новой ценности снова затрачивается им как переменный капитал, являясь как бы его возмещением, так же, как другая часть возвратившейся в его распоряжение ценности возмещает постоянный капитал, ценность которого фактически перенесена на продукт. Разница между c и v этим самым сглаживается, процесс образования ценности становится загадкой; источником ценности уже не является труд, а ценность представляется образующейся из издержек производства плюс некоторый, неведомо откуда происходящий излишек. «Цена труда» является, таким образом, причиною цены продукта, благодаря чему весь анализ, в конце концов, вращается в кругу, выводя объяснение цены из цены. Вместо того, чтобы рассматривать ценность, как величину, которая по определённым законам распадается на две части, из коих одна возмещает постоянный капитал, а другая становится доходом ( v + m ), самый доход делают элементом, конституирующим цену, причём вовсе забывают о постоянном капитале. Итак, Маркс настойчиво подчёркивает, что было бы ошибочно «утверждать, что ценность заработной платы, норма прибыли и норма ренты образуют самостоятельные конституирующие ценность элементы, из совокупности которых, если оставить в стороне постоянную часть, образуется ценность товара; иными словами, было бы ошибкой сказать, что они образуют составные части, из которых слагается ценность товара или цена производства»26.
Если же заработная плата не является элементом, конституирующим ценность, то она, понятно, не имеет никакого влияния на величину последней. Но каким же образом Бём приписывает ей влияние на ценность товаров? Чтобы показать это влияние, Бём составляет две таблицы. Три товара A, B и C имеют вначале одинаковую цену производства = 100 при различном органическом составе капиталов. Дневная заработная плата = 5; норма прибавочной ценности ( m' ) = 100%; при совокупном капитале = 1 500 средняя норма прибыли ( p' ) равняется 10%.