Однако взгляд Маркса на образование равной нормы прибыли, по мнению Бёма, также исторически несостоятелен; здесь Бём подхватывает возражение, которое сделал Зомбарт в своей известной критике III тома. Зомбарт совершенно не касается вопроса о значении закона ценности для докапиталистических отношений; он возражает лишь против того утверждения, что равенство норм прибыли установилось путём нивелировки первоначально неравных норм прибавочной ценности при переходе от средневекового хозяйства к капиталистическому. Наоборот, имевшаяся уже коммерческая норма прибыли с самого начала образовала исходный пункт для капиталистической конкуренции. Если бы исходным пунктом была прибавочная ценность, то капитализм должен был бы, прежде всего, овладеть отраслями производства с преобладанием живого труда и постепенно захватывать другие области лишь после того и по мере того, как развитие производства в первых отраслях вызвало бы понижение цен. Однако производство развивается как раз в отраслях с большим постоянным капиталом, например, в горном деле. Для капитала не представлялось бы ни малейшего повода переходить в ту или иную сферу производства, если бы он не имел в виду обычную для данной страны прибыль, которая существовала в виде коммерческой прибыли. Можно и другим путём доказать ошибку. Если бы при зарождении капиталистического производства необычайно высокая прибыль получалась в отраслях, работающих преимущественно с переменным капиталом, то это предполагало бы, что капитал одним ударом должен был бы превратить доселе самостоятельных производителей в наёмных рабочих и заставить их работать за вознаграждение, например, вдвое меньшее, чем то, которое они получали прежде, присваивая себе целиком всю разницу, которая получалась бы при ценах, соответствующих ценности товаров. Однако, капиталистическое производство пользуется на первых порах рабочими, представляющими собой деклассированные элементы общества, и отчасти развивается в совершенно новых, им самим созданных отраслях производства; можно быть уверенным, что при установлении цен исходным пунктом сразу же явился затраченный капитал24.

В противоположность взглядам Зомбарта, мы придерживаемся того мнения, что выравнивание различных норм прибавочной ценности в одну норму прибыли есть результат продолжительного процесса. Зомбарт думает, что невозможно объяснить, какие причины могли бы побудить капиталиста стремиться овладеть производством, если бы он, как промышленный капиталист, не мог бы рассчитывать на ту же прибыль, которую он привык получать, как купец. Однако, — и это, как нам кажется, упускает из виду Зомбарт, — купец, став промышленником, не перестаёт в то же время быть купцом. Его капитал, вложенный в экспорт, представлял для него главный интерес; затрачивая добавочный капитал (который не был слишком велик при сравнительно небольшом постоянном капитале), чтобы производить товары за собственный счёт, он приобретал, во-первых, возможность доставлять регулярно и в большем количестве, чем прежде, нужные товары, что было важно при быстро растущем рынке, и, во-вторых, присваивая часть прибавочного труда ремесленников, которых он ссужал, он реализовывал добавочную прибыль. Если норма прибыли капитала, вложенного им в промышленное предприятие, и была ниже той, которую приносил его коммерческий капитал, то общая норма прибыли теперь увеличилась. Однако норма прибыли его промышленного капитала стала быстро возрастать, как только он, благодаря применению новой техники (кооперация, мануфактура), стал производить продукты дешевле, чем его конкуренты, которые всё ещё покрывали свой спрос продуктами ремесленного производства. Конкуренция принудила затем других купцов также перейти к этой новой системе и отказаться от ремесленных продуктов. Когда с прогрессом капитализма производство перестало иметь в виду, главным образом, спрос купца-экспортёра, и капиталист начал завоёвывать внутренний рынок, его прибыль определялась, главным образом, следующими моментами. Он производил более совершенными техническими средствами и, следовательно, дешевле, чем ремесленник. Рыночная ценность продукта последнего определяла первоначально цену, поэтому капиталист реализовывал сверхприбавочную ценность и соответственно сверхприбыль, которая была тем выше, чем больше было его техническое превосходство. К тому же и правовые привилегии превращали использование этой лучшей техники по большей части в монополию отдельных капиталистов. Только с уничтожением монополий, с устранением препятствий, мешающих перенесению капитала и связывающих рабочего, стало возможным выравнивание первоначально различных норм прибыли.

Прежде всего, благодаря вытеснению ремесла и увеличению капиталистической конкуренции, внутри одной и той же отрасли производства была уменьшена сверхприбыль; затем свобода передвижения капиталов между различными отраслями производства вызвала уравнение прибыли до одной средней нормы.

Причиной, побуждающей коммерческий капитал овладевать производством, была потребность в увеличенном и регулярном снабжении, созданная расширением рынков. Прибыль, которую он при этом реализовал, могла быть меньше, чем коммерческая. Ибо она представляется ему сверхприбылью, которая получается потому, что товары собственного производства обходятся ему дешевле, чем те, которые приобретались у независимых ремесленников. В дальнейшем эта сверхприбыль, которую благодаря техническому превосходству получает капиталист, борющийся с ремесленником за внутренний рынок, и является побудительной причиной для капитала к захвату данной отрасли производства. Его органический состав, различию которого в докапиталистическую эпоху Бём и Зомбарт, несомненно, придают преувеличенное значение, играет при этом очень небольшую роль.

Только там, где средства производства фактически имеют большое значение, как, например, в горном дело, сильный перевес постоянного капитала был причиной капитализации, для которой форма товарищества представляла подготовительную ступень. Такие предприятия по большей части являются одновременно предприятиями монопольными, доходность которых определяется по особым законам.

Но раз капиталистическая конкуренция установила одинаковую норму прибыли, последняя является исходным пунктом для капиталистических расчётов при помещении капитала во вновь создаваемые отрасли производства. Здесь цены с самого начала колеблются около цены производства, получение которой обусловливает доходность данной отрасли производства. Капиталист сам идёт навстречу конкуренции, кладя в основу расчётов, как регулятив, среднюю норму прибыли, и конкуренции остаётся лишь следить за тем, чтобы не было уклонений, и чтобы прибыль на долгое время не превышала средней нормы.

*  *  *

Впрочем, ясно, что образование цен в капиталистическом обществе должно быть иным, чем в общественных формациях, покоящихся на простом товарном производстве. Обращаясь к рассмотрению «четвёртого аргумента», мы проследим эти изменения в характере образования цен. По Марксу, — так утверждает Бём, — закон ценности в усложнившемся народном хозяйстве регулирует, хотя бы косвенно и в последней инстанции, цены производства, поскольку определяемая законом ценности совокупная ценность товаров регулирует совокупную прибавочную ценность, последняя же, в свою очередь — среднюю прибыль, а тем самым общую норму прибыли (III 1, стр. 155 русск. перев.). Средняя прибыль определяет цену производства. Это, по мнению Бёма, с точки зрения учения Маркса, правильно, но не совсем. Бём «восполняет недостаток» следующим образом. Цена производства равна издержкам производства плюс средняя прибыль. Издержки производства средств производства слагаются тоже из двух частей: во-первых, из расходов на заработную плату и, во-вторых, из расходов на средства производства, ценность которых уже превращена в цены производства. Если мы продолжим этот анализ, то мы, в конце концов, придём, так же, как и Смит со своей natural price, которую Маркс отождествляет с ценою производства к разложению цены производства на два слагаемых или на два определителя (!): на сумму всех заработных плат, уплаченных в продолжение различных стадий производства, которые вместе собственно представляют издержки производства товара, и на сумму всех прибылей, вычисленных по этим расходам на заработную плату. Таким образом, средний процент, начисляемый при производстве товара, есть одно из оснований, определяющих цену производства. Что касается другого основания — заработной платы, то Маркс, по словам Бёма, об этом ничего больше не говорит. Между тем, очевидно, что сумма выплаченных заработных плат есть произведение количества выполненного труда на высоту заработной платы. Так как по закону ценности меновые отношения определяются исключительно количеством затраченного труда, и так как Маркс отвергает какое бы то ни было влияние данного уровня заработной платы на ценность товара, то точно также очевидно, что из двух слагаемых этого фактора, т. е. расходов на заработную плату, с законом ценности гармонирует только один — количество затраченного труда, тогда как другой фактор — высота заработной платы вводит в число причин, определяющих цену производства, основание, совершенно чуждое закону ценности.

Прямо невероятно, как Бём ухитряется сделать из мыслей Маркса выводы, которые этот последний expressis verbis отметил, как грубейшую ошибку. Предоставим слово самому Марксу:

«Итак, ценность годового товарного продукта, равно как и ценность товарного продукта отдельной затраты капитала, и ценность единичного товара распадается на две составные части: на одну A , возмещающую ценность авансированного постоянного капитала, и другую — B , выступающую в форме дохода, заработной платы, прибыли и ренты. Последняя составная часть ценности — B в том отношении представляет противоположность первой, A , что эта последняя при прочих равных условиях: 1) никогда не принимает формы дохода, 2) постоянно возвращается в форме капитала, и притом постоянного капитала. Однако, другая составная часть B в свою очередь в себе самой содержит противоположные друг другу части. Прибыль и рента имеют то общее с заработной платой, что все они образуют три формы дохода. Несмотря на это, они существенно отличаются одна от другой тем, что в прибыли и ренте представлена прибавочная ценность, т. е. неоплаченный труд, в заработной плате — оплаченный труд» 25.