Мортонъ замялся и покосился на миссъ Форсайтъ; та, поднявъ на него спокойный взоръ, сказала ему:
-- Говорите все откровенно, я увѣрена что почтенный пасторъ васъ не выдастъ и не осудитъ.
Пасторъ Ноддсъ съ удивленіемъ посмотрѣлъ сначала на миссъ Форсайтъ, а лотомъ на Мортона и мягко проговорилъ;
-- Дѣти мои, если ваши души обременены тяжестью какой-нибудь тайны, то вы смѣло можете открыть мнѣ ее, такъ какъ мой санъ гарантируетъ вамъ полную безопасность. Говорите, сынъ мой, въ чемъ дѣло?
-- Видите, началъ заикаясь слегка Мортонъ,-- я и невѣста моя не хотимъ сноситься съ Чикаго и Бостономъ, потому что это вызвало бы цѣлую бурю; Чикаго и Бостонъ давно насъ забыли, хотя было время когда и мы были извѣстны, любимы и уважаемы гражданами этихъ городовъ. Я, изволите видѣть, вотъ ужъ двадцать второй годъ какъ не былъ въ родномъ городѣ, а массъ Форсайтъ выѣхала изъ Бостона десять лѣтъ тому назадъ.
-- Гдѣ же вы проживали въ теченіе такого длиннаго періода времени?
Вопрошаемые сидѣли молча, понуривъ головы и въ видимомъ смущеніи: предъ ними опять возникалъ неотвязный призракъ Сингъ-Синга, приближаясь къ нимъ съ каждымъ словомъ. Пасторъ Ноддсъ поправилъ на носу очки, внимательно посмотрѣлъ на этихъ подозрительныхъ и таинственныхъ "овецъ мірскаго стада" и даже насупилъ брови
-- Говорите правду, а если вамъ это нежелательно или неудобно, то здѣсь никто не можетъ насильно заставить васъ исповѣдаться. Я только попрошу васъ обоихъ удалиться и искать другаго пастора.
Мортонъ всталъ совершенно смущенный и сказалъ:
-- Что пользы, если вы васъ прогоните, то и другіе пасторы сдѣлаютъ то же самое.