Въ заключеніе слѣдуетъ упомянуть что итальянскій консулъ въ Нью-Йоркѣ, описывая вещи покойнаго Бариле, нашелъ пачку писемъ, которыя были писаны его женой изъ Флоренціи. Оказалось что Барильйоне, какъ развѣдалъ Мортонъ, былъ дѣйствительно женатъ и имѣлъ двухъ дѣтей. Нью-йоркскія газеты цѣлую недѣлю трактовали объ этомъ романическомъ убійствѣ знаменитаго тенора Бариле, который имѣлъ намѣреніе похитить красавицу миссъ Нелли К*, но не успѣлъ этого сдѣлать, такъ какъ другой влюбленный въ миссъ К*, нѣкій молодой механикъ Ч. Л. Мортонъ, ворвавшись насильно въ комнату Бариле, убилъ своего счастливаго и красиваго иностранца-соперника" и т. д. Всѣ кто читалъ сенсаціонныя статьи объ убійствѣ Бариле, отъ души жалѣли "несчастнаго тенора", никто не жалѣлъ Мортона... Впрочемъ и его жалѣли: старики Костерфильды, часто сокрушаясь о потерѣ дочери, сознавали съ благодарностью что бѣдный "маленькій Чарли" избавилъ ее если не отъ смерти, то отъ позора... Отецъ миссъ Нелли открыто проклиналъ "безпутнаго Итальянца" и говорилъ что еслибы Мортонъ не предупредилъ его, то онъ навѣрно бы самъ "придушилъ" безсовѣстнаго соблазнителя... Много лѣтъ сокрушались старики Костерфильды, но, увы! ихъ вздохи и слезы не могли облегчить горькой участи Мортона среди могильной тишины одиночнаго заключенія. Пять лѣтъ спустя посмерти миссъ Нелли, скончалась мистрисъ Костерфильдъ, а немного позднѣе и мужъ ея.
V. Блѣдная женщина.
Когда Мортонъ, крѣпко заснувшій на скамьѣ у могилы Индійца, пробудился и открылъ глаза, часы на башнѣ тюрьмы Сингъ-Сингъ громко и протяжно пробили одиннадцать часовъ. Ночь была чудная, какъ часто бываетъ среди лѣта въ сѣверной полосѣ Соединенныхъ Штатовъ. Эти сѣверныя іюльскія ночи были не разъ воспѣты нашими поэтами, Лонгфелло и Бокеромъ. При полномъ лунномъ освѣщеніи панорама Гудзона стала великолѣпнѣе и волшебнѣе... Луна глядѣла такъ мягко на землю, а вокругъ нея привѣтливо мигало безчисленное количество звѣздочекъ спокойныхъ и неспокойныхъ, яркихъ и неяркихъ. Насытившись созерцаніемъ небесной выси, Мортонъ приподнялся и сѣлъ на скамьѣ. Громкій свистъ локомотива съ полотна желѣзной дороги заставилъ его вздрогнуть. Поѣздъ промчался, мелькая огненными скачущими точками вдали: то былъ свѣтъ изъ вагоновъ быстро катившаго ночнаго поѣзда-экспрессъ изъ Нью-Йорка въ Альбани. "Однако, сонъ меня одолѣлъ какъ малаго ребенка, я было хотѣлъ не спать всю ночь!" думалось Мортону. Съ большой дороги неслись голоса проѣзжающихъ, которые должно-быть спѣшили домой, оглашая воздухъ щелканьемъ бичей и монотоннымъ гортаннымъ звукомъ гупъ! гупъ!... "Ну, теперь значитъ пора въ путь... въ Нью-Йоркъ, а къ разсвѣту я навѣрно увижу яркій шпицъ церкви Св. Троицы." Легкое бурчаніе въ желудкѣ заставило Мортона бросить взглядъ на то мѣсто гдѣ лежалъ "ужинъ". "Надо закусить на дорогу, а то съ пустымъ желудкомъ не очень-то пріятно и легко шагать по-солдатски. Вѣдь я ничего не ѣлъ съ самаго утра!" Мортонъ разложилъ уживъ за скамьѣ и взялся за хлѣбъ. Гдѣ-то позади его, словно по ту сторону могилы, явственно раздался глубокій вздохъ. Мортонъ повернулъ машинально голову и подумалъ: "Я кажется не одинъ... Кто-то вздохнулъ... Какой-нибудь прохожій или запоздалый гуляка-дачникъ". Мортовъ сталъ ѣсть съ большимъ аппетитомъ и скоро увичтожилъ почти все что лежало за бумагѣ; свернувъ измятый газетный полулистъ вмѣстѣ съ объѣдками, онъ швырнулъ засаленный комокъ на траву и долго смотрѣлъ какъ его уносилъ порывъ вѣтра вдоль покатаго оврага къ рѣкѣ. "Прощай, послѣдняя тюремная ѣда!... Что жь, если отдать ей справедливость, я увѣренъ что тысячи свободныхъ бѣдняковъ тамъ... въ этомъ Нью-Йоркѣ не стали бы брезгать ею! думалъ при этомъ Мортонъ, суя руку въ карманъ за "дессертомъ"... Дессертомъ онъ, какъ и всѣ заключенники Сингъ-Синга, называлъ жевательный табакъ.
Вдругъ до него донеслось слабое, во порывистое рыданье... Мортонъ навострилъ уши и даже нагнулся всѣмъ корпусомъ чтобъ изъ-за угла груды разглядѣть того кто плакалъ. Мортонъ увидалъ на томъ концѣ боковаго фаса длинную тѣнь... "женщина!" мелькнуло у него въ головѣ. Любопытство невольно потянуло его, и онъ, обогнувъ уголъ, увидѣлъ поникшую на скамьѣ блѣдную женщину въ длинномъ темномъ ватерпруфѣ. Она быстро подняла голову, и ея заплаканные глаза встрѣтились съ любопытнымъ взглядомъ Мортона, который стоялъ отъ нея на разстояніи трехъ, четырехъ шаговъ. Красивое, но очень блѣдное и изможденное лицо виднѣлось изъ-подъ полей большой соломенной шляпы, которая была украшена цвѣтами и широкою пунцовою лентой. Свѣтлокаштановые волосы были гладко причесаны, а сзади какъ-то странно скручены и подобраны въ одинъ большой узелъ. Женщина быстро провела бѣлымъ платкомъ по лицу и отвернулась. Мортонъ чувствовалъ свое неловкое положеніе, помялся на мѣстѣ, потомъ рѣшительно подошелъ къ женщинѣ и проговорилъ срывавшимся голосомъ:
-- Вы больны... вамъ дурно?
-- Ни то, ни другое; а вамъ что нужно?! довольно рѣзко отвѣтила незнакомка.
-- Извините, но я... я обратился къ вамъ только изъ участія.
-- Не кстати, no благодарю.
-- Право... я не думалъ скорбитъ васъ моею навязчивостъю.
-- Вѣрю.