-- Нѣтъ, здѣсь на землѣ... среди людской толпы.
-- Среди людей-то именно мнѣ и не найти того что я потеряла. И я была какъ и всѣ, и я дышала свободно толкаясь въ толпѣ, была полезна; но все это миновало и если что осталось, то одинъ безконечный слѣдъ... мучительное сознаніе...
-- Чего?
-- Объ этомъ меня не спрашивайте... Да и къ чему? Наше случайное знакомство скоро прекратится само собой.
-- Да, встрѣтились и разошлись, это общій удѣлъ всѣхъ людей, но неужели васъ не интересуетъ, хотя бы изъ женскаго любопытства, кто былъ вашъ собесѣдникъ?
-- Какъ вамъ сказать? я не любопытна, а впрочемъ вы достаточно отрекомендовали себя, и для меня этого вполнѣ достаточно. Я вѣрю что вы хорошій человѣкъ, хотя чувствую что эти сѣдины могли бы выдать и вашу тайну, жаль только что онѣ молчатъ... или нѣтъ, что я говорю? Лучше что онѣ молчатъ.
-- Вы подозрѣваете что-то?
-- Успокойтесь, я ничего не подозрѣваю, но убѣждена что вы не изъ числа обыкновенныхъ людей. Ваше лицо и эти слѣды затаеннаго глубокаго горя выдаютъ васъ. Извините, но душа ваша не безоблачна... Что жъ, я сама не счастливѣе васъ. И у меня на душѣ тяготѣетъ вѣчная ночь. На чистоту и бѣлизну лица не полагайтесь; это маска, обманъ!...
Мортонъ вскочилъ и схватился за грудь; его трясло какъ въ лихорадкѣ. Блужающій взглядъ его остановился на лицѣ грустной блѣдной женщины, которая съ участіемъ смотрѣла на него. Слабая улыбка (первая въ эту длинную ночь) скользила по усталому блѣдному лицу незнакомки. Она тихо положила свою правую руку на широкое плечо Мортона.
-- Простите меня, я увлеклась и вижу что мой желчный необузданный языкъ разбередилъ глубокія раны. Скажите мнѣ на прощаніе что вы меня прощаете и что въ вашей памяти обо мнѣ останется все кромѣ упрека.