Дядя Гиляй в своем письме напоминает артисту о другой войне, русско-турецкой 1877--1878 годов, на которую Гиляровский поехал добровольцем; "собралась провожать вся труппа: нарочно репетицию отложили" (В. А. Гиляровский. Соч., т. 1, "Мои скитания". М., 1967, стр. 175). Физическая выносливость, бесстрашие, дисциплинированность отличали Гиляровского среди других солдат-добровольцев. Стремясь в наиболее опасные места, он перевелся в полк пластунов-охотников. "Каждую ночь в секретах, да на разведках, под самыми неприятельскими цепями, лежим по кустам, то за цепь проберемся, то часового особым пластунским приемом бесшумно снимем и живенько в отряд доставим для допроса" (там же, стр. 186).
Гиляровскому было понятно стремление Давыдова отправиться на фронт, но явно иронические иносказания, имеющиеся в письме ("Милое мудрое начальство", "для спорта мы оба устарели", "налет в счастливой разведке"), помогают понять его истинное отношение к начавшейся первой мировой войне, к показному патриотизму и псевдогероям, вроде казака Кузьмы Крючкова, подвиги которого прославляла официозная печать.
В своем письме Гиляровский пишет о свержении "германского ига"; речь идет, по-видимому, о внутреннем положении России: как известно, многие высшие административные посты занимали русские немцы, остзейские бароны, являвшиеся проводниками самой реакционной политики царского самодержавия. Особенно их влияние ощущалось накануне войны при дворе Николая II, его жены Александры Федоровны, вокруг которой группировались сторонники германской ориентации.
И последнее, о чем надо сказать. Письмо Гиляровского написано в первые месяцы войны, когда была введена строжайшая военная цензура. А поэтому его автор должен был писать очень осторожно, маскируя свои подлинные взгляды шутливыми ироническими высказываниями.
-----
2 окт. 8 ч. веч. Москва.
Милый, старый друг
Владимир Николаевич!
С великой радостью прочел сейчас известие, что театральное начальство не разрешило тебе идти на войну санитаром. Милое и мудрое начальство! Поклон ему. Подумай: санитаров сколько угодно, а Владимир Николаевич Давыдов -- один! Помню тебя богатырем -- и сам я в те поры таким же был. Ведь ты же меня провожал на войну! Помнишь Саратов? То было время, была молодость, а теперь мы здесь полезнее, чем там. Здесь нужны люди, и ты здесь сделаешь во сто раз больше пользы, чем там. А для спорта мы оба устарели! Ты думаешь, я не рвусь на войну? И знаю, что с моими станичниками мог бы еще кое-что сделать, но и в Москве, в сердце России работы хоть отбавляй! Ну, могу я там сделать красивый налет в счастливой разведке, изрубить с десяток немцев -- и только? А здесь работа упорная, полезная и много труднее!
У меня перо и помощь организациям натурой.