— До свидания!
Через несколько минут рыдван скрылся за поворотом, и только долго еще треск и звон винтов и винтиков древней повозки доносились до меня по вечерней заре.
Дай им бог прокормиться!
ГУСЛИЦЫ И ГУСЛЯКИ
Лесом густым, сосновым шла песчаная дорога. Кое-где подле самой дороги, на воткнутой в землю палке, раздвоенной сверху, висела высохшая змея, убитая прохожими. Змей в гуслицких лесах очень много. Далее они часто переползали нам дорогу, и мой возница, уже немолодой, словоохотливый, шустрый гусляк, вскакивал с телеги, старался догнать змею и убить ее, после чего срезывал палку, расщепливал ее, втыкал в землю и вешал змею.
— Для чего это ты делаешь, Василий Степанович? — спрашивал я его.
— За кажинную змею, кую убьешь, сорок грехов прощается, — отвечал он, крестясь.
— Хорошо. А вешаешь ее зачем?
— Никак нельзя без этого, ее оживят свои, заслуга пропадет.
— Кто это свои?