— Это верно-с, отец протодиакон, маловата для вас посудина одноногая.
— Конечно. Я и говорю ему: не протодиаконская эта посудина и не протодиакону из нее пить, а воробья причащать!.. Ну, и, конечно, стаканчик… Пожалуйте-ка сюда вон энту мадерцу.
— А вот покойный рябиновочку обожал… Помянем душу усопшего рябиновочкой… Отец Евсей, пожалуйте по единой! — предложил церковный староста, друг покойного.
— Нет, уж я вот кагорцу… Я не любитель этой настойки. Виноградное — оно легче… — И чокнулся с наследником. А потом потянулся через стол к нему, сделал руки рупором и зашептал:
— Воля покойного была насчет постройки церковноприходской школы и приюта для церковнослужителей… Завещаньице уж было готово, и я избран душеприказчиком. Вы изволили ознакомиться с завещаньицем?
— Да, читал… Не угодно ли рябиновочки? Позволите налить?
— Я кагорцу.
— А я вот рябиновочки. Она лучше, натуральнее, и притом наша русская, отец Евсей.
— Не любитель я… Виноградное больше… У владыки всегда виноградное за трапезой, я и приобык…
— А ведь рябиновочку тоже вы, Маланья кухарка мне сказывала, любили с отцом пить…