— Конечно, попивал, но так, для компании… а я виноградное.
— Вот лисабончику пожалуйте.
Когда обносили кисель, топот прекратился, резкое чоканье стаканов прорезало глухой шум трехсот голосов, изредка покрываемых раскатистым хохотом протодиакона, а отец Евсей под шумок старался овладеть вниманием наследника и сладко пел ему о пользе церковноприходских школ и святой обязанности неукоснительного исполнения воли покойного.
Прислушивался незаметно к этим речам церковный староста, и умный старик посматривал на наследника, которого еще ребенком на руках носил и с которым дружил и до последнего времени.
— Так как же-с, что изволите сказать на мои слова, Иван Федотович: благожелательно вам будет исполнить валю вашего батюшки?.. Конечно, можно за это через владыку удостоиться и почетного звания, и даже ордена…
«Тут не пообедаешь!» — улыбнулся про себя церковный староста.
— А вы бы рябиновочки, отец Евсей… Давайте-ка по рюмочке… Помянем отца!..
— Я бы хереску…
— Нет, уж сделайте одолжение, рябиновочки со мной выпьем.
— Ежели уж такова ваша воля, — наливайте!