— Тут, наверное, и от моего Мирзы были, я парочку бурлачков его приплода уступил Ивану Николаевичу, а он меня бурлачком Туриновским наградил.
— Орлово-растопчинский?
— Да, ну и лошадь! Всех детей в себя клеил. Все в гвардию пошли.
Старик, почуяв во мне знающего конские дела человека, пригласил зайти к нему в номер побеседовать на сон грядущий.
— Эх, Мирза, Мирза! Век не забуду! Давно это было, а он и сейчас передо мной, золотой весь, как лимон на солнышке, — сказал, когда мы вошли в номер и уселись в кресла, Василий Степанович.
— Да, давно это было, Василий Степанович, ровно двадцать пять лет! Ровнехонько!
Старик удивленно посмотрел на меня.
— Верно. В семьдесят четвертом я привел его! Знаменитость! Вот и вы слыхали о нем!
— Н-да!
— Стало быть, вам кто-нибудь из ремонтеров-стариков сказывал. Им все любовались. Вы знаете хорошо наше дело! Никогда не думал, что у вас в Питере такие знатоки есть!