Впереди нас дымил «Самолет», только что отошедший от пристани.
Мы с Александром Николаевичем и с тремя почетными пассажирами сидели на мостике около лоцмана.
— Пару! — крикнул Тихомиров.
Капитан, в поддевке, седобородый, стоявший с ним рядом, вынул из кармана бутылку коньяку, серебряный солидного размера стаканчик, налил полный, поднес командиру.
Тот выпил, крякнул и затем рявкнул в трубу:
— Полный ход!
Пароход содрогался и часто-часто барабанил лопастями колес.
Все ближе и ближе подходили к «Самолету». Уж можно было прочесть над колесами надпись золотыми буквами «Легкий», уж виден был рисунок на флаге, безумно-весело сверкали глаза командира. Он весь был поглощен состязанием. «Легкий» тоже тропотил плицами, прибавляя ходу.
— Шуруй! — ревел наш командир в трубу.
Ни на кого и на что не обращал он внимания, кроме своего противника. Только два слова и чередовались: «Шуруй!» и «Пару!».