Речь в "Зеленой Лампе"
Я буду говорить только о личной любви; т. е. о мосте, который строит Эрос между двумя личностями. Эроса римляне так и называли: "pontifex", что значит "строитель мостов" (и "священник").
Но если это мост между двумя личностями, то необходимо сначала условиться о понятии личности, хотя бы в первоосновах; иначе и дальше мы ничего не поймем.
Первоосновы личности такие: абсолютная единственность, неповторяемость, и потенция абсолютного бытия (вечности).
Другие определения мы найдем, когда будем рассматривать, как личность выражается в любви.
И вот что замечательно: стоит подойти к человеку, не лично, взять его просто как одну из особей, случайно населяющих случайный мир, -- как тотчас этот мир окажется полон несообразностей. Одна из них -- любовь. Очевидная нелепость! Все попытки ее к чему-нибудь приспособить, -- например, к необходимости продолжения рода человеческого, -- бесплодны: давно известно, что и без нее род человеческий продолжался бы, притом гораздо лучше. С точки зрения "особей" ее существование необъяснимо и ничем не оправдано.
Чувство любви, состояние любви, о которой мы говорим, -- более или менее знакомо всякому. Все поэтому знают, что оно неизменно сопровождается ощущением, во-первых, абсолютной единственности любимого и, во-вторых, -- вечности любви. (Как раз то, что первично утверждается и в личности -- для личности.)
Ощущение единственности -- полное: предложите любящему, в обмен, какое угодно человеческое существо, или хоть все другие, -- он Даже не взглянет: в любимом для него ценность абсолютная. Ощущение же, что любовь эта -- навсегда, навек, усложнено еще каким-то волевым утверждением вечности, огненным в нее прозрением... хотя бы вопреки рассудку. Главная мука Марселя Пруста, во время влюбленности, была в рассудочном предвидении, что эта любовь -- пройдет. Всю жизнь Пруст бился "на пороге личности"; понимал ее, но так и умер, не посмев сказать себе, что понимает.
Впрочем, у слишком многих есть это твердое знание: "разлюблю". А рядом такое же твердое: "никогда!". Меньше, чем на вечность, любовь не соглашается.
У любви-влюбленности есть, кроме этих, и другие общие свойства, хотя, конечно, нет и не было одинаковой любви, как нет и не было одинаковой личности. Эрос -- один; а если разнится, то как вода в разных по величине и форме сосудах. В чем же еще, кроме утверждения единственности любимого и вечности любви, проявляет себя Эрос одинаково во всех влюбленных?