Нежноликий мальчик, сидевший у ног Учителя, проговорил тихо, точно вздохнул:
— Должно исполниться временам и срокам…
Учитель молчал. И девушка, придя в отчаяние, вдруг крикнула: ~ Ты не хочешь отпустить его? Ты думаешь, он любит Тебя? Я знаю, не оттого он с Тобой, что любит Тебя! Еще и не видал, прослышал только про дела Твои, а уж задумал свое. Слава пророка впереди него бежит, и он… он, что сидит теперь и не смотрит… подумал тогда — не я ли т°же пророк? И не та же ли у меня сила? Потому что, — девушка остановилась от волнения и гнева, — потому что наговорили ему в уши, что он похож на Тебя, как близнец…
Выкрикнув эти слова, точно помимо воли, она сразу умолкла, с оборвавшимся голосом и широко открытыми глазами. Ученики поднялись с места, пораженные, и глядели на двух, сидящих друг против друга, на человека с ящиком и на Учителя.
Они были похожи. Только один был весь темный, другой весь светлый; один яркий — другой ясный; и в глазах темного не было тишины.
Но какой-то смутный ужас ревности и предчувствия овладел учениками. Лишь юный ученик с бездумным доверием прислонился головой к коленам Учителя и закрыл глаза.
Тогда Учитель поднял на девушку взор — и улыбнулся.
И с Его улыбкой вдруг исчезло все сходство между Ним и черным. Улыбка была такой радостной радостью, что и видевшие уже не верили, что видели, когда она угасла; но у девушки и у окружавших ее отпал ужас и всякая тревога, точно кто-то твердил всколыхнутой и медленно успокаивающейся душе: все хорошо, все свет и радость, все хорошо.
Девушка, с недоуменными слезами на длинных ресницах, ступила несколько шагов вперед и опустилась на колени.
— Господин мой, — сказала кротко и, сама не ведая чему, улыбаясь сквозь слезы. — Прости моему неразумию. Я ничего не знаю, а Ты все знаешь. Я рассуждала, что мне нужен тот, кто обещался мне быть мужем, но мне ничего не нужно. Тебе ведом и путь, и закон. А я хочу не того, чего я хочу, а чего Ты хочешь.