-- Конечно, что тут. При подобной нужде на все пойдешь. Это очень натурально, что барышни идут на содержание, другого выхода нет. Только одно странно: почему самые воспитанные идут именно к таким, как вот этот... Федотов что ли. Сами же говорите, -- что оне -- мученицы. Что вот эдакий -- он ей свой кусок выколотит...
Человек в пиджаке подозрительно взглянул на говорившего.
-- Вы не из бывших ли офицеров? Мне, впрочем, нет дела. Я к тому, что это уж, это-то можно понять, и ничего странного нет.
-- Конечно, это ясно, -- подхватила продавщица. Если вы сознательный человек -- тем более поймете. К вам, например, нет смысла идти на содержание, у вас, вон, и у самого сапоги драные. Смысл имеет идти к тому, у кого есть. Не всякой повезет на такого, кто повыше, из интеллигентных... Ну, вы понимаете. Они уже заняты. А другие, у кого есть, -- кто же? Вот главные, балфлотчики. И они не злые, в сущности, даже щедрые, подчас; и они не выбирают очень, им, главное, чтоб была настоящая барышня. На это, они, действительно, смотрят. Если институтка, из бывших дворянок или, того лучше, из бывших графинь, -- вот это-то им и лестно. Федотов, например, Ниночке П-ной, под щедрую руку -- и шоколаду, и сапоги высокие, и того, и сего; но уж, действительно, -- бьет ее чем возможно, чуть не каждый вечер. И хвастается еще. Ему опять-таки льстит: барышня, самая нежная, графиня, -- и в полной его власти. Она боится его ужас как, и безответная, ну а это-то ему, понимаете, и сладко.
Молоденький мальчишка, в новой солдатской тужурке, бледный, с бледными и наглыми глазами, сказал, рисуясь:
-- Психологический факт. Революционное время. Воспитание женщин при старом режиме делало из женщины вещь во всех отношениях.
Военный, с дырами на сапогах, удивленно и опасливо поднял глаза. Остроносенькая барышня только вздохнула, но смелая продавщица презрительно фыркнула.
-- Вы, тоже! Вещь во всех отношениях! О старом что ли режиме мы разговариваем. Нет, -- обратилась она снова к прежнему человеку в пиджаке, -- вот вы мне скажите-ка еще, осудите-ка Ниночку или других там! Мы ведь ни одну не знаем, и Федотов не один. Все так. И я говорю -- пусть. Пусть, которая только может, идет и на содержание-Мальчишка взвизгнул:
-- Это что за слово? Что значит, на содержание? Если я беру себе в гражданские жены бывшую буржуйку и желаю привести ее к усвоению революции -- я этого не смею? Это содержание называется? Это контрреволюция называется!
Тут мы помертвели. Ведь этот мальчишка мог быть с Гороховой. Ведь каждый может быть с Гороховой. Что за безумная дура эта барышня-продавщица! Нашла кого для разговора! Конец ее "кафэ", да и нас сейчас всех запрут! Уходить уже поздно.