Но тут-то и совершилась бы самая злейшая неправда Потому что не лик это города, -- и не может быть человеческого города с таким л_и_к_о_м, -- это только страшная его личина. Короста, которая может остаться, но может, все-таки может, спасть.
Проклятых городов нет, как нет проклятого народа, нет ни одного проклятого человека. Везде, во всем, во всех и в каждом, сколько бы ни лежало тьмы и ужаса -- рядом же, тут же, лежит и сила правды. Есть несчастные города, несчастные люди, народы, более других павшие. Но везде сохранена возможность восстания.
Я не хочу кончать общими, ничего не говорящими фразами: "Верю, мол, что Париж... скоро... или когда-нибудь..." Ничего я не знаю и совершенно ничего не предрешаю и не решаю. Просто смотрю и вижу, соответственно остроте моего зрения, что Париж -- один из таких несчастных городов. Бедняк, не имеющий ничего, -- и притом сам об этом не знающий. Последнее -- самое опасное. Голодный, не знающий о том, что голоден, легко может умереть от голода, -- потому что он не пойдет искать пищи.
Я искренно думаю, что рано или поздно всякий голодный почувствует и поймет, что он голоден. Естественно, что и Париж поймет, как он нищ, наг и беден. Когда это будет -- я не знаю. А пока он несчастен, только несчастен -- его трудно любить; но можно жалеть, горячо, глубоко, праведно, -- и любить его истинный лик, который, если не мы -- увидят другие.
ПРИМЕЧАНИЯ
Весы. 1906. No 8.
С. 165....народ празднует взятие Бастилии. -- День штурма тюремной крепости Бастилия 14 июля 1789 г., ознаменовавший начало Великой Французской революции, стал с 1880 г. национальным праздником Франции.