В конце 1920-х гг. Мережковский был приглашен одним из директоров парижской студии "Экран д'Арт" Владимиром Ивановым для участия в подготовке сценария "грандиозного фильма" "Конец мира". Фильм этот вышел на экраны в январе 1931 года, режиссер Абель Ганс. Сведениями о реальном участии Мережковского и Гиппиус в работе над сценарием этого фильма мы не располагаем. Однако З.Н.Гиппиус о нем думала и писала. Смысл замысла этого фильма, по словам Гиппиус, -- "золотой сон" сердца, сбывающийся после преодоления человеком внешней опасности.
Следующим шагом синематографа, по мнению Гиппиус, будет изображение преодоления человеком внутренних опасностей с помощью пробудившейся воли, -- то есть, говоря нашими словами, психологический фильм.
Примерно в это же время, в конце 1920-х годов, один из директоров студии "Aubèr-France Film" в Париже, известный кинорежиссер Иосиф Николаевич Ермольев, предложил Мережковскому написать сценарий для фильма, в котором мог бы звучать замечательный голос Ф.И.Шаляпина. За основу предлагалось взять русский исторический сюжет -- "Бориса Годунова". Предполагалось, что в сценарий войдут тексты арий царя Бориса в их оперном варианте, сцены из пушкинского "Бориса Годунова" и из "Царя Бориса" А.К.Толстого. В качестве соавтора или консультанта Мережковскому предлагался сын великого певца, актер Ф.Ф.Шаляпин. Художником фильма должен был стать К.А.Коровин, заведовать постановкой вместе с Ф.Ф.Шаляпиным -- многолетний секретарь Мережковских, В.А.Злобин.
Этот фильм поставлен не был. В.А.Злобин в письме от 11 июля 1962 г. к исследователю Emmanuel Salgaller объясняет неудачу тем, что Мережковский "не знал, как писать сценарий. В результате у него получилась пьеса, или, вернее, серия из сцен"5. Именно такой вариант сценария -- из восьми сцен -- находился в архиве Злобина и был им опубликован в 1957 г.6
Однако сценарий имел и другие варианты, -- адресованные именно к кинематографу: со скрупулезным подсчетом метража, с указаниями-ремарками о направлении снимающей камеры, с подробной разработкой мизансцен. Таких вариантов несколько. Сравнивая их, можно проследить, как менялся в процессе работы замысел писателей, как декоративно-оперная сторона все более отступала на второй план, а Мережковского и активно помогавшую ему З.Н.Гиппиус занимали теперь характеры и мотивировка поступков исторических и придуманных Пушкиным и Толстым героев. Соавторы стремились передать "тончайшие психологические детали во внутренней жизни персонажей, сложности их личности и проблемы трансформации, происходящей в судьбе человека в связи с существенными историческими событиями"7.
В 1936 г. Мережковские надолго уезжают в Италию, где начинается работа над книгой, а затем и над киносценарием о Данте. Еще один замысел киносценария -- о Леонардо да Винчи. Для реализации этих "итальянских" замыслов Мережковскому нужна была личная аудиенция у Муссолини, который мог бы "утвердить" сценарии, выделить субсидии на постановку фильмов и дать "убежище" в Италии их автору. Сценарий "Данте" написан на французском языке, Мережковский готов ставить его и в Италии, и в Париже, и в Голливуде. Русская тема в творчестве Мережковских-сценаристов для кинематографа конца 1930-х годов не актуальна и не имеет финансовой поддержки. В 1938 г. умер Ф.И.Шаляпин, в 1939 -- К.А.Коровин.
Готовился поход фашистских армий на Россию, что поставило перед эмиграцией новые проблемы. Мережковские, издавна проповедовавшие идею крестового похода внешних сил против большевиков, надеялись, что нападение на СССР поможет сокрушить ненавистную систему "Совдепии". Знаменательно, что в нескольких вариантах сценария "Борис Годунов" завершающей и "ударной" была сцена "Бой" -- сражение польского войска с российским, победа поляков и радостный призыв:
"Димитрий (обнажая саблю и указывая в даль): "На Москву!"
Все: "На Москву! На Москву!"8
Сценарий "Борис Годунов" в его разных вариантах публиковался несколько раз после смерти Мережковского и Гиппиус. В 1957 г. самый краткий, хотя, повидимому, не самый ранний вариант был опубликован В.А.Злобиным под названием "Дмитрий Самозванец. Сцены из драмы". Здесь восемь сцен, имеющих заглавия и разделенных на картины, как в театральной пьесе: