Григорий (после молчания): Скажи, отец,
Московские злодеи, может статься,
Димитрия в лицо не знали ране:
Царевич ли зарезанный младенец?
Пимен: Я и слыхал народную молву:
Убили в Угличе попова сына,
Царевич же Господним чудом спасся...
Да мало ли что люди говорят?
(Оба погружаются в глубокую задумчивость)
Пимен: Сей повестью плачевной заключу