По совести мне правду объяви.
Узнал ли ты убитого младенца?
Подмены не было ль? Царевич?
Шуйский: Он.
Борис: Подумай, князь. Я милостив, ты знаешь,
Но если ты теперь со мной хитришь,
Клянусь, тебя постигнет злая казнь,
Такая казнь, что царь Иван Васильич
От ужаса во гробе содрогнется.
Шуйский: Не казнь страшна, страшна твоя немилость,