Совсем плоских людей очень мало; потому так мало людей, которые никогда не писали никаких стихов, никакой прозы, вообще ничего не писали.
Это не графомания: это закон природы. В известный период жизни, когда еще "новы все впечатления бытия", а главное -- непривычен и нов "сам я", -- этот "я" и его переживания кажутся страшно важными (они и действительно важны для человека) и, под напором изнутри, кажется страшно нужным все это как-то выразить, сказать кому-то (пожалуй, и тут не "кажется", а действительно нужно).
Но кому сказать, и как? "Как сердцу высказать себя? Другому -- как понять тебя?".
Непременное ощущение, что "другой -- не поймет" (в юности думается, что "не поймет" по его, а не по твоей вине). Ну, значит, надо сказать "всем". Из всех скорее найдется хоть один понимающий; а, наконец, если и не найдется, -- гораздо приятнее быть непонятым "всеми", чем двумя--тремя, кому высказываешься непосредственно.
Форма, в которой высказывается самое свое интимное всем, -- это и есть стихи.
Для мало музыкальных и ритмичных людей -- проза, но обязательно, -- хотя бы в самой прозрачной, -- "художественной" одежде: лирические дневники или рассказы от "я".
Я беру лишь одну из нитей; конечно, в нее вплетается и множество других, -- и мечты самолюбивые о славе, и, порой, серьезная, искренняя любовь к поэзии... Бесконечно разнообразие.
Отгадать поэта в пишущем стихи трудно еще потому, что "талант" не есть однородный дар, но некое сочетание и взаимодействие двух даров. Дар собственно "слова", уменье находить слова и удачно соединить, как бы велик он ни был, еще не делает из стихотворца поэта. Необходимо соприсутствие и другого дара, который можно бы назвать даром "своего я". Лишь в соответствии с ценностью последнего приобретает значение и первый дар. А пустое, чем удачнее, вернее оно передано, -- тем скорее пропадет в пустоту.
Впрочем, оба дара ("талант") имеют свойство расти, вырастать порою как будто из ничего, -- оттуда, где неприметны вначале никакие "задатки".
* * *