Лицо его -- уже не полупросвещенный абсолютизм Николая; но лицо зверя, абсолютизм варварства. Польша близко заглянула в кровавые зрачки -- и героическим усилием отбросила его назад. Ранен ли зверь -- мы не знаем; во всяком случае не добит, и оттуда, с окровавленного тела России, готовится к новому прыжку на Польшу. Оставить ее, отказаться от нее, ведь он не может. Пока он есть -- он таков, как есть. Пока он лежит рядом, на России, рвет и грызет ее -- всякий новый день может принести и Польше ту же участь.
Какая уж это свобода! Нет, если жив зверь, если в рабстве, столь неслыханном, Россия -- нет и настоящей свободной Польши.
Не пустые, видно, слова -- надпись на знамени: "За вольность нашу и вашу". Польское ли знамя подымается сегодня, русское ли завтра, но если они подымаются за свободу -- на обоих неизменно одна и та же надпись: "За свободу нашу и вашу".
Впервые: Свобода. Варшава, 1920. 17 сентября. No 53. С. 3 под псевдонимом Лев Пущин.