-- Никакой "польской" ориентации. Вопрос о Польше решается решением "русского" вопроса.
Поляки, увы, не могли бы понять действительного смысла этих слов. А для нас он был один: Польша освободится, когда освободится Россия, когда будет свергнуто русское, -- обе страны угнетающее, -- правительство.
Помню, был даже образован в Петербурге, в то время, наряду с другими частными политическими кружками -- "русский" кружок, как раз на этом принципе. Конечно, там не было ни одного поляка... А где были они нужнее?
Все обернулось, -- на первый взгляд, -- совсем не так, как мы думали. Война перепутала карты. Россия с грохотом провалилась в черную дыру, а Польшу освободила и воскресила Европа -- военная победительница. Но действительно ли уж так навыворот все обернулось, и не было ли все-таки доли правды у русской интеллигенции, когда она твердила: у Польши и у России -- общие враги? У Польши и у России истинная свобода -- одна?
Я сказал, что сближение, некоторое взаимопонимание между русской и польской интеллигенцией -- крайне молодо. Оно началось только в самое последнее время. Можно ли поверить, что еще несколько месяцев тому назад упоминание об одном крупном антибольшевистском политическом деятеле, давно работающем в европейском масштабе, известном франкофиле, вызвало такую отповедь со стороны одного польского интеллигента:
-- Да; но он бывший русский революционер. А мы -- польские государственники.
Что на это отвечать? Разве только удивиться, спросить: "Так вы не были с ним, не были революционером при царском режиме? Не боролись против правительства, которое вас угнетало? Во всяком случае, благодарите этого "бывшего" революционера: ведь он боролся и за вашу свободу".
Это было несколько месяцев назад. А вот, что я слышал теперь, на днях, от другого польского интеллигента, в том же кружке, чуть не в той же комнате:
-- Сдвиг в сознании польского общества -- громаден. Оно поняло, что у настоящей России и у Польши -- один общий враг. Оно поняло, что данное русское правительство, поработившее Россию, есть вечная, грозная опасность для Польши. Рядом с такой Россией Польша не может иметь покоя, не может дышать свободно. Мир с таким правительством, если бы оно его и подписало, не может быть миром, это будет лишь злейшая, на малое время скрытая война. У нас и у вас один, -- смертельный, -- враг.
Слава Богу, наконец-то! Наконец-то поняла польская интеллигенция, -- если она это действительно поняла, -- нашу общность перед лицом одного и того же врага.