Думал: как это странно -- Вера. У него ни одного товарища не было ближе Веры. И не то чтоб он любил ее очень. А так, точно наполовину он сам. Чего в нем нет, а в ней есть, ему самому и не надо, как будто все равно есть уже. Если важное что-нибудь -- они непременно согласны. Перед ней солгать или утаить про себя -- думать нечего, в голову не приходит. И ей, кажется, тоже.
Она Медведкино любит, и стихи любит. Она и пишет сама, не хуже его, иногда лучше. Они вместе читают, и точно оба написали.
Что Владя знает -- то и Вера. О любви, или, как они чаще выражались,-- о "поле", много у них было серьезных разговоров. Владя -- девственник и гордится этим. И в гимназии не скрывает, да и много из них таких. Грязные разговоры и развратное старое молодечество с проститутками -- противно и не в моде.
Вера тоже находит, что это противно, но не знает, как с девственностью. Не любит романтизма, и стихотворение одно Владино о возвышенной любви забраковала. Впрочем, оно было неискреннее, потому что Владя никогда не был влюблен. Это его даже огорчало, но и Вере он тут ничего не мог объяснить.
Женщины, нежные и томные, слабые и тонкие,-- ему очень нравились. Вот Лидочка Горн, например. Но ужас в том, что он сейчас же начинал относиться к ним, как к себе самому, нежно жалеть их вместе с собою за беспомощность. Дружил страшно -- но ведь это не то!
Веселые, бойкие, сильные и задорные -- тоже чрезвычайно нравились, некоторые. Но эти были ему как Вера. Необходимые и совершенно известные, точно собственная рука. И тоже дружил, еще больше,-- но ведь и это не то!
Так и не был влюблен. Вера говорила, что тоже не была, но что она тут чего-то не понимает, а потом непременно будет влюбляться, только замуж не выйдет. И Владю жалела и очень ему советовала постараться. Он старше, на его месте она бы не так...
Оттого, что солнце грело, резкий, еще не летний, воздух, оттого, что трава была яркая-преяркая, с желтыми, улыбающимися цветами, оттого, что прямые, как девушки, березки за ручьем трепетали, только что одетые,-- Владя перестал думать определенно даже о Вере, даже о себе, а только дышал, на небо глядел, и ему было не скучно.
Весь парк исходил.
-- В лес сегодня не пойду. Сыро еще, должно быть.