Николай Данилович! Вспомнил все. Сияние и слезы в глазах... К Николаю Даниловичу у меня холодная злоба.
-- Ах, дорогой мой, -- говорю (сам себе удивляясь) лицемерно-грустным тоном. -- Вы счастливы, а я несчастен. Получил телеграмму, сегодня в четыре уезжаю! Ничего, оставляю вам свое благословение.
-- Да нет? Вот горе! А... какое благословенье?
-- Она вас... если еще не любит, то готова полюбить. Только будьте очень, очень осторожны. Она дикарка, не спешите. Все можете испортить.
Николай Данилович даже на стул опустился.
-- Правда? Ах, как мне благодарить... Мне, главное, надежда, а я терпелив. Горе, что вы-то уезжаете. Но до четырех, может, еще все-таки успеем и в курзале позавтракать, и пройдемся...
Насилу я его выжил, уверив, что мне нужно еще собраться, уложиться. Он обещал быть к четырем на вокзале, -- проводить.
Да только уехал я не в четыре, а с трехчасовым.
Не в Ялту, конечно: ну их, и Ялту, и Нину, ко всем чертям! А прямо в Петербург.
Впервые: Иллюстрированная Россия. Париж, 1927. 23 апреля. No 17. С. 4-6.