Передо мною целая груда новых книг. Можно бы выбрать из них две-три стоящие и поговорить обстоятельно. Так делает обыкновенно литературный критик, и это метод правильный. Но мне хочется сегодня от него отступить. Хочется думать не о читателях моего отзыва, а о тех, для кого написаны и выпущены все эти книги, о читателях -публике. Они часто исполнены добрыми намерениями, но разобраться не умеют. Берут, думая, что хлеб, -- получают камень. А от незамысловатого хлеба -- но все-таки хлеба -- по незнанию отворачиваются. Этих беспомощных читателей "без претензий" больше, чем мы думаем. Нельзя же не взглянуть хоть раз в их сторону.
Таким образом, сегодняшнюю заметку мою я намеренно делаю "рекомендательной". Вот новая книга; я ее читал и знаю, стоит ли взять ее в руки; знаю, что она может дать, чего не может. И только. Конечно, при всем желании я не могу сейчас упомянуть больше, чем о 18 -- 20 авторах, но это уже нечто. Да если бы мы взяли пятьдесят, сто книг сегодняшнего дня, -- они распались бы на те же три главных категории: на печатную макулатуру, на писательство средне-низшее и, далее, на писательство средне-высшее, -- середину хорошую.
"По платью встречают". При самом небольшом внимании к одежде, к внешности книги, можно сразу угадать, к косому из трех разрядов она принадлежит. Бывают ошибки, но не часто. Понять ценность души человеческой по внешнему облику не так легко, по физиономия книги, -- у нас, в России, по крайней мере, -- наивно и громко говорит о степени своей внутренней литературности. Обложка, бумага, украшение внизу, печать, размер полей -- все необыкновенно красноречиво. С книг самых низших, о которых и упоминать бы не стоило, если бы читатель умел тут разбираться с "последнего класса" -- я и начну.
Не о лубке откровенном я говорю: нет, -- это лубок, лезущий в литературу и мнящий, что грязное платье его очень мило и совсем не грязно. Вот некоторые.
Т. Львов. [Львов Тихон Николаевич (1866 -- не ранее 1918) -- прозаик, драматург, поэт. Его повесть "Мать" была издана в Москве в 1911 г. Далее в поле зрения Гиппиус попали в основном произведения писателей, вскоре забытых.] "Мать". Первая часть романа "Извечные цепи" -- На обложке -- лиловая скульптура изможденной женщины с толстым ребенком. Не открывайте книги. Там недоуменная полуграмотная какая-то история, похожая на бред женщины в родильной горячке.
Ю. Писарева. [Писарева Юлия Евгеньевна -- поэт, прозаик, публицист; печаталась также под псевдонимом Ю. Иванова.] "Улыбки и слезы". Сборн. рассказов и стихотворений. -- Заставочка и обложечка такие, что это новейшее варшавское произведение похоже скорее на детище царевококшайской типографии лет 20 тому назад. На первой странице читаем:
Научи меня, Великое Начало,
Душу принести на жертву идеалу...
О. Александрова. "Борьба жизни со смертью". Выпуски. -- Читателю богатому, не знающему, куда деньги давать, я бы рекомендовал накупить побольше этих брошюр и жечь, не открывая. Лубок какой-то даже зловредный, граничащий с патологией; скучнейшее из помешательств.
Н. Попов. [Попов Николай Андрианович (?--1921) -- поэт, журналист.] "Лили (Власть женщины)". -- На обложке розочки, гостинодворский модерн. Вся бумага -- нежно-голубая. Лили -- героиня -- обольстительная и благородная падшая женщина. То есть такой хотел ее, кажется, сделать г. Попов, но все у него в конце замутилось. С горечью, с ужасом читаю я на этой книге: "пятнадцатая тысяча". Пятнадцать тысяч! Целое население города, держало в руках "Лили" и питало души косноязычием автора. Неужели пятнадцать тысяч человек могло обмануться? На что пошли? На голубую бумагу? Кто искал "пикантности" -- поделом обманулся, другие? Для меня все-таки загадка -- "успех" (читательский) книг, подобных "Лили". Я понимаю распространи лубка откровенного, вроде Арсенов Люпенов и Нат Пинкертонов; он может "интересовать". Главное же, неисцелимое свойство лубка "под литературу" -- абсолютная неинтересность. Обыкновенный читатель может прощать плохой стиль, даже не замечать нелитературность книги, но мне всегда казалось, что в таком случае он требует "интересности", занимательности. Чем же прельстила "Лили" толпу в 15 тысяч? Чем прельщают "Ключи счастья" г-жи Вербицкой [Вербицкая Анастасия Алексеевна (1861--1928) -- прозаик, драматург. Автор романа в шести книгах "Ключи счастья" (1909--1913), принесшего ей известность.]? Они, эти "Ключи", столь же нелитературны и, главное, в той же мере незанимательны, как и Лили. Тут очевидное недоразумение. А может быть, есть в современном русском "простом читателе" неизвестная черта, -- для нас, присяжных литературных судителей, неизвестная; а для читателей вряд ли очень лестная.