Среди этих неопределенностей, и еще многих других, -- вдруг очень важное, по характерности, заявление: на страницах "Чисел" не будет места "политике".
Какая известная фраза, какое знакомое сочетание знакомых слов! По первому звуку мы привыкли угадывать, что это значит, в ком и в чем дело. Еще в России, Бог весть с каких годов, -- появится, бывало, новенький журнал или журнальчик, объявит, в первую голову, отметение "политики", -- и все сразу понимают: это новый алтарь "чистого искусства", редактора -- его "служители". Обязательная фраза насчет политики сделалась, как штамп.
Этот штамп на "Числах" немедля определил бы "задания" и "лицо" журнала (кстати и редактирует его группа писателей) если бы... если б сакраментальная фраза не явилась в окружении других, весьма противоречивых. И неопределенная сложность запутывает привычные представления. Как будто создатели журнала и не хотят заезженной дороги "чистого" искусства, как будто и не "во имя" его отказываются от "политики". Но если не ради чистейшей "красоты" отказываются, то ради чего?
А главное -- от чего, собственно, они отказываются? Как они понимают слово политика? Что -- она? Где -- она?
3
"Современные Записки" не затруднятся ответить на эти последние вопросы: тотчас определят, тотчас распределят, где политика, где искусство, все по порядку, издавна установленному.
Служители чистого искусства вовсе ничего не ответят: вот еще, разбираться в политиках! "Вне" -- и кончено.
А современные наши словесники? Если они не претендуют на звание известных "служителей", то им, пожалуй, стыдно общаться со словами механически. Слова -- не окаменелость. Они изменяются во времени, как живые существа. Всегда ли можно схватить слово наскоро, в готовом виде, не успев подумать о том, что оно значит для других, не дав себе отчета, что сам под ним понимаешь? Это, кроме того, и невыгодно: никто не поймет слов, если произносящий слова сам их не понимает.
Вот я и не понимаю, и мне хочется прямо спросить создателей "Чисел": а что это такое, чему в "Числах" нет места? Как вы разумеете, -- в 1930 г., в изгнании, в Париже, -- это слово: "политика"? От чего и что (если не "чистое" искусство) хотите вы оградить?
Если бы дело было в "чистом" -- тогда ясно. Но тогда и об эмиграции не надо бы говорить, нельзя бы даже упоминать. Что такое "эмиграция" с точки зрения "вечности и красоты"? "Числа", на этой точке зрения стоящие (предположим!), должны были бы и факт освобождения России (случись он) обойти полным молчанием. Ведь факт -- "политический"! И такие "Числа" должны были бы, оставаясь последовательными, не потрясаемо печатать рисуночки Шагала, мистико-лирические вздохи Адамовича о поэзии, отчеты о достижениях синема, -- искать "что-то новое" внутри своей ограды...