Месяц упал в озаренные злаки.
Плачет ребенок. И ветер молчит.
Близко труба. И не видно во мраке8.
Нет ни малейшего желания разгадать, какой "косматый беззвучно дрожит", какой ребенок плачет и откуда взялась труба, которая близко. И таких стихотворений много. Есть милое, детское -- посвященное Олениной-д'Альгейм -- "лучики, лучики"9, -- а потом опять слабые кошмары, пока вновь не является "Прекрасная Дама", и рыцарь находит для нее нежные и новые слова.
"Она" -- нужна поэту. Она одна, если он не затуманит Ее окончательно, не превратит в мглистое облако, а заявит и оживит -- она может дать ему крылья и сделать голос его сильным. Не надо только, чтобы рыцарь хранил Ее Одну для себя одного, не верил, что Ей надо явить Себя и миру, а не только ему.
Я их хранил в приделе Иоанна,
Недвижный страж, -- хранил огонь лампад.
И вот -- Она, и к Ней моя Осанна --
Венец трудов -- превыше всех наград...
Я здесь один хранил и теплил свечи.