Если же действия, по духу и смыслу одинаковые, сопровождаются не одинаковыми, а разными словами, -- это ли важно?
Так мало значат слова, что легче легкого, например, переделать книгу Ильина "от лица" его противника, любого, только принимающего, конечно, его общую теорию и частные "правила".
* * *
Мы и сами, порою, не подозреваем, какие глубокие произошли в нас перемены. Не в сознании -- так в крови; но мы их в себе уже носим.
Разве по-старому звучит теперь "нельзя" (нельзя убить), хотя и было оно в древнем законе? И разве не исполнилось нового трагизма внутреннее повеление "надо", надо преступить, положить душу?
Опять вспоминается мне убийца, что молился на золотой крест в белом утреннем небе. Он знал, что
Тайна есть великая, запретная:
Солнцу кровь не велено показывать...
Знал и молился не об "удаче", -- об этом нельзя молиться, -- но чтобы скорее наступило время, когда никому не надо будет поднимать на плечи тот тяжелый крест, который поднял он... ради свободы других.
Ильин произносит много банальных справедливостей о христианстве. Знаю, что он непременно казнил бы этого христианина, с молитвой. Но знаю также, что ему -- никакие Ильинские молитвы не нужны.