* * *
Я пишу это не ради обвинения в чем-нибудь автора книги о силе-насилии. Виноват ли человек, сам не знающий, какого он духа?
Вопрос в том, насколько Ильин уже замкнулся в самоуверенности. А если не вполне? Если, временами, и сам он подозревает неладное в своем христианстве? Тогда ему можно было бы дать немало добрых советов.
Вл. Соловьев для Ильина, в его теперешнем состоянии, бесполезен. Нет, ему надо начинать издалека, -- вот, хотя бы, с маленькой, недавно вышедшей книжки П. Иванова -- "Смирение во Христе".
Трудно представить себе что-нибудь более далекое книге Ильина. Ни барабанных призывов к мечу-молитве, ни высокоторжественных лирических отступлений, -- ничего этого нет в немудрящих, действительно смиренных, сентенциях Иванова. А, главное, есть в них начаток духа, противоположного ильинскому.
Не скрою: это -- приготовительный класс. Не всем Петр Иванов нужен, не всем даже полезен. По Ильину, который добрался до последних словесных высот христианства и не ощутил первого веяния его духа, -- что осталось, как не сойти с голых вершин, не совлечься своей праздной мудрости, не начать с самого начала -- со смирения во Христе?
Долог, тяжел, извилист путь от Петра Иванова до Владимира Соловьева, даже до понимания трагического узла "нельзя -и надо". Можно и совсем не дойти, так и утонуть в "смиренности". Но, во-первых, лучше утонуть в ней, чем засохнуть в гордыне Ильина, а во-вторых, все-таки, если есть путь -- есть и надежда дойти.
Вступи Ильин на этот путь, "отвергнись себя", -- была бы и для него, хоть малая, надежда достичь иных "видений": уразуметь, какого "духа" был убийца, молившийся на кресте в небе: понять, во имя чего положил он душу, и что значит "положить душу -- жизнь"; и увидеть, наконец, в собственной совести, черту, отделяющую насилие "честное" -- от "бесчестного".
Была бы надежда постигнуть внутренно, в безмолвии, что меч -- может стать подвижническим крестом, но никогда не бывает меч -- молитвой.
"Сим победиши" -- сказано о кресте.