* * *
Только одно, что и можно найти. Около этого одного -- блуждает и автор книги о насилии.
С длинными отступлениями, оговорками, при помощи отвлеченнейших теоретических построений, хочет он подойти к оправданию насилия, убийства (и... казни!). Между тем, единственная формула, если не оправдывающая убийство в меру желания Ильина, то оправдывающая его возможность, выражается всего тремя словами: "нельзя и надо".
Нельзя -- но еще надо. Никогда нельзя, но иногда еще надо.
Это не упрощение (хотя напрасно упрощений боится Ильин). Это сводка к сути. Ведь стоит развернуть маленькое слово "надо" (иногда -- когда?), и мы сразу попадаем в целое море сложностей.
* * *
"Нельзя" пояснений не требует. Оно просто. Нельзя и нельзя. Но почему, хотя нельзя -- надо?
Если, согласно со многими мыслителями, смотреть на мир, как на становящийся, восходящий к совершенству в процессе борьбы со злом (таков и взгляд Вл. Соловьева), то принятие мира (космоса, истории, -- жизни), в его текучем несовершенстве, означает и принятие волевого участия в борьбе.
Путь непротивления злу (отстранения от борьбы), таким образом, с самого начала отвергается. Но на пути борьбы, -- так сказать: вот здесь я борьбу кончаю? С этого момента я злу злому покоряюсь, из борьбы (из жизни) ухожу? В душе человеческой могут столкнуться два "нельзя": нельзя уйти из борьбы, оставить мир злу, -- и нельзя убить человека. Тогда я преступаю то "нельзя", где могу погибнуть я сам, в грехе, но не мир, то есть я отдаю в жертву себя -- миру.
Этот трагический выбор человек делает один на один с собой, по мере, -- всегда несовершенного, конечно, -- но своего разумения. Каждая жизнь человеческая может быть пересечена моментом, когда человек решает, что надо убить, хотя нельзя.