Не следует думать, что у этой "мечты" нет своей -- и громадной -- силы. Посмотрели бы наши политические водители, -- и "демократы", и либералы, -- проповедники свобод с английским монархом, -- посмотрели бы они, какой дает эта "мечта" огонь восторга при самых случайных вокруг нее объединениях. Его не бывает, когда объединяются на "программе"...
Увы, теперь этот "восторг" идет на пользу даже не крайним правым: они слишком не новы и слишком грубы; нет, другим, похуже, умеющим исподволь прибирать к рукам мечтателей, особенно молодых. Немало их очутилось на удочках евразийцев, младороссов и пр. Тихо, но твердо действуют там и другие лица, малоизвестные, и которым малоизвестность даже помогает; а бьют они прямо в "мечту": империализма не признают; России после Петра не признают, -- одну Русь Московскую с царями православными...
Что же: если здесь жива страшная "мечта" -- скажем ли с уверенностью, что в России в глубинах русского духа, уже нет ее следов?
Народ твердо отстаивает свою церковь. Но церковь, загнанная, связанная, не пребывает ли внутренне в своем прежнем состоянии, т. е. с постоянной возможностью стать подосновой старой "мечты"? Для того, чтобы с идеи теократического единовластия была, наконец, снята многовековая религиозная санкция -- церкви нужен период самостоятельного, свободного существования; ей нужна свобода движений; нужно развитие христианской мысли...
Опять приходим мы к тому же, к пути, которого миновать нельзя, -- к воспитанию в свободе. Но велика оброшенность нынешнего русского среднего человека. В России -- что говорить! Но не лучше и здесь. Кто помогает ему? Не помогает церковь; не помогают политики, учителя, вожди, занятые своими делами, или развивающие, как правые, так и левые, самый ядовитый, "русско-мессианский" патриотизм. Левые круги даже не понимают, и даже втолковать им нельзя, какую пищу для "мечты" дают они этим своеобразным "мессианством".
Зачатки настоящего воспитания общая русская масса получает здесь сама, -- в работе, в борьбе за существование, где она соприкасается с новыми для нее условиями жизни. Тяжкая школа, да еще при полной духовной оброшенности. И воспитание идет туго, и старая мечта влечет эти души, принимая туманный облик будущего.
Стараться уничтожить мечтанья в человеческой душе -- бесполезно. Но преобразить мечту ложную -- в неложную, мертвое содержание заменить живым и новым, вот что можно и должно.
Современное человечество знает такие, -- неложные, -- мечты. Есть у него и мечта о свободе. Но раньше, чем сделать к ней несколько шагов -- немало пришлось пережить западным странам. Не только пассивно "пережить", но и вольных опытов немало проделать. Чудесные воссияния, перелеты через пространства времен, не уготованы никому; не уготованы и России. Западный учебник так или иначе пройти нам придется. А у нас, вот и сейчас левые "мыслители" до страшных вещей договариваются: не хотят для России "порядка, меры и закона". Ясно, что нам нужно начинать с самого начала; богоносец или не богоносец наш народ, но прежде всего надо нам видеть его просто современным человеческим народом.
Вот когда подумать бы о смирении. Нам необходимо правительственное устройство самое обыкновенное, которое научило бы нас первым азам гражданственности: без этих азов мы не станем на путь современности. Такую обычную форму управления, и не таящую притом никаких возможностей старого соблазна, мы и должны принять, не рассуждая, что это, мол, у других уже пройдено. Пройдено -- и получено. А не пройдешь -- на том же месте останешься, с той же, уже мертвой, уже грешной, мечтой о помазаннике-самодержце.