-- Ты хулиган, -- сказала она. -- Тебя надо связать, запереть... Ты осмелился, в доме своей матери...
Я еще не понимал. Думал еще свое. Неужели Магдалина Кирилловна рассказала?..
Но генерал, уставив на меня седые брови, угрожающе прошамкал:
-- Ты посягнул...
Мгновенно мне стало все ясно. Прилив глупого смеха сдавил горло. Сдержал его, конечно. Надо быстро сообразить, как дальше, и я почти не слушал маминого рыдающего голоса:
-- Она приехала, как сумасшедшая. Вуаль разорван... Я заставила ее сказать мне правду. Это несчастная женщина, едва вырвавшаяся из рук насильника... И кто же этот насильник? Кто этот развратник? Мой сын!
Задохнулась, прибавила вдруг, менее патетически:
-- Теперь она по всей Москве этот скандал расславит... Показаться никуда нельзя...
Но я уже сообразил план действий. План отчаянный, но я чувствовал в себе необыкновенную силу. А тем, что выдумала Магдалина Кирилловна, я невольно восхищался. Вот какие оне хитрые! Никогда бы не придумал -- я! А так и надо.
-- Мама. Послушайте. Это глубокое недоразумение. Магдалина Кирилловна человек очень нервный. Она, Бог знает, что вообразила, я не успел отцепить и вуаля от сучка -- ускакала, как безумная... Да, я не скрою, я чуть-чуть ухаживал за ней... Но, мама! да похоже ли на меня, чтобы я?.. Да ведь это смеяться бы надо, если б не огорчение ваше и Магдалины Кирилловны, которую я глубоко уважаю!