Здесь я обрываю правдивую историю моей первой любви. Во первых -- потому, что могу еще говорить о ней без конца, а во-вторых -- я не знаю ее конца. Она кончилась... вероятно, но когда? Неуловим конец. До такой степени неуловим, что, говоря об этой "первой" любви, я не могу вспомнить какую-нибудь "вторую", назвать какую-нибудь "второй".
Мы с Наташей вскоре расстались, чтобы никогда уже больше не жить в одном городе. Но куда бы ни заносила меня судьба -- наша разлука непременно кончалась встречей, все равно длинной, короткой, или мгновенной... И так было все долгие годы жизни. Годы текли, а около нее в Москве, как будто не менялось ничто, ни она сама. Умерла (в молодости) ее сестра Юля; умер дядя; сломали серенький домик... А сижу я с Наташей в новой квартирке ее, тоже в деревянном домике против Зачатиевского монастыря, у самого Воскресенья, -- и кажется мне, что ничто не двинулось, что выйдет сейчас и прошаркает туфлями дядя... И что не в Петербург или за границу уеду я завтра, а пойду в свой переулок и буду вечером учить уроки.
Мы уже говорим "обо всем". Впрочем, что можно сказать о любви? Ничего о ней никогда сказать нельзя. Я знаю, что Наташа "и тогда" любила меня, -- но как? О моей любви -- она знает; но что она знает? Что и я-то, в конце концов, знаю?
У нас такая разная жизнь. Так мы сами разны. Так давно все это было. А смотрит она на меня, худенькая, сухонькая, по-прежнему сияет ее улыбка, и не могу я понять, хочется мне плакать или смеяться.
-- Ты -- поэзия моей жизни, -- говорит она ужасно просто без всякой "сантиментальности". -- Уедешь -- приедешь, и всегда я знаю, что ты где-то со мной.
Опять пролетели годы. Последние, страшные сначала -- глухие потом. Где же ты, Наташа?
"Из равнодушных уст я слышу смерти весть..." и странно ей внимаю, тихо, без удивления. Как всем вестям таким теперь.
Умерла давно, уже два года тому назад. Умерла в нищете, даже не в родной Москве -- а в Муроме, у дальней племянницы, которая приняла ее из милости "в старухи".
Ну, что ж. Пришла сюда раньше меня, ушла раньше меня. Она терпеливая, она подождет... следующей встречи. Ведь и здесь она знала, когда мы расставались, что мы непременно еще увидимся; и что пока не видимся -- я все равно "где-то с ней".
А первая любовь -- она, говорят, на небе у ангелов записана. Есть такие у них для этого книги.