Он называет "воспарением" вот это самое, что я сейчас больше всего на свете люблю, чего жду с утра до вечера. А это -- гигантские шаги.
Бегать на гигантских шагах -- вовсе не бегать: тут главное -- летать. Летать, воспарять, как в бабушкиной книге про летанье говорится, и сам же я сказал это, когда понял о гигантских шагах. А понял сразу. Еще когда был на полянке маленький серый столб с веревочными петлями; я первый раз сел, полетел, упал -- но понял.
Мама сказала, что столб гадкий, опасный и гнилой -- шатается. Но увидела, что мне все равно, не послушаюсь. Обещала, что будет новый.
Его привезли -- белый, толстый, внизу для крепости осмоленный. Врыли на месте старого, -- ух, как глубоко! А он все же оказался вдвое выше старого. Веревки длинные -- с клеенчатыми сиденьями. Вверху -- широкая звезда в четыре крючка -- и как она, ох, как она поет -- скрипит жалобно, мерно, тонко, когда крутится, когда мы на веревках летаем! Точно зовет к себе, -- вот бы до нее!
Я не люблю один, да и нельзя: только закрутишься вокруг столба. Хорошо, что есть дядя Миша, он тоже любит, а главное -- Надя. Да, вот тут-то все и соединилось!
Дядя Миша бежит за мной (у меня петелька чуть покороче), против него всегда Надя, а против меня который-нибудь из Надиных братьев, -- киевских семинаристов.
Господи, как мы летаем! Я всех меньше, все-таки, и потому как сяду -- так и лечу, одна беда -- не успеваю ногами оттолкнуться с силой, летаю невысоко. Дядя Миша высоко, и семинарист ничего, но как Надя -- этого нельзя вообразить, это явное чудо. Я все вижу, я лечу прямо за ней. Чуть дотронется земли желтыми туфельками -- и вверх, веревка натянется, Надина стриженая голова выше клуни, я сам видел: сто раз перекручусь, уж совсем низко над песком несет меня, а ее голова опять над клуней, а на зеленом небе выделяется. Дядя Миша нагоняет меня, кричит:
-- Ну, опять повез по земле!
А я везу, действительно, потому что загляделся, и злюсь. Хоть бы раз упала, хоть бы единый раз! Все падали, и семинаристы, и даже дядя Миша два раза "вез", только не она.
-- Надежа -- как кошка, -- говорят братья. -- Откуда ни летит -- а на лапки станет.