Папе с мамой ничего не скажу, а бабушку обману, -- ее, ведь, не вразумишь. Потихоньку встану завтра, с ней пойду, скажу -- у меня усердие, а рожденье уже было; она старенькая, где ей все помнить! Да и не посмеет противоречить, когда увидит, как я тверд. Она меня часто зовет "упиром" и "сампрандером". И завтра я буду уж вправду, уж наверно без греха.
-----
Мы по росе побежали. То есть я бежал, а бабушка отставала.
Согласилась-таки! А то, -- я сказал, -- я весь дом перебужу.
Поверила, что было рожденье, а что говеть с ней -- у меня усердие. Вот мы и вышли потихоньку.
Бабушка -- наряженная, в кружевном чепчике, а я тоже потребовал новый костюмчик, белый пикейный.
Ох, как хорошо! Травка по двору блестит, вся мокрая. Солнце еще ниже груш. И только Дмитро лошадей вывел. Надо ведь до обедни, до ранней, поспеть.
-- Бабушка, скорее иди. Без этого страшно.
Мне и вправду страшно. Как это -- накроет, и грех улетит?
Церковь на горке, за селом. Мы вовремя поспели.