Я думаю, г. Чернову в корне не под силу строить идеологий, даже подновление обветшалых. Что ж, что жизни требует идеологий? Найдутся на эту работу другие люди, более широким полем зрения. Усилия же г. Чернова -- так и остаются "бегом на месте".
О "беллетристике" "Заветов" упоминать не буду; я уже говорил, какова она: это наш модерн, все тот же, хороший или дурной -- равный себе повсюду. Примечательна в "Заветах" единственная вещь: роман Ропшина [Ропшин В. -- псевдоним Бориса Викторовича Савинкова (1879--1925), политического деятеля, организатора многих террористических актов, публициста, прозаика, поэта, автора "Воспоминаний террориста" (1909), повестей "Конь бледный" (1909) и "Конь вороной" (1923), романа "То, чего не было" (1912).] "То, чего не было". Но этот роман значителен и ценен сам по себе, без отношения к "Заветам"; о нем, когда он кончится, будет и речь особая, -- без отношения к "Заветам".
Следовало бы, к моей беглой заметке о журналах толстых, прибавить несколько слов и о других, -- о журналах-тетрадках, длительных и кратко-вечных, дурных и хороших. Как их сейчас много у нас! И типа самого разнообразного. Но если говорить о хороших -- нескольких слов недостаточно; самую "хорошесть" их следует разбирать с особой точки зрения. Зато дурные дурны бесспорно, откуда ни взгляни.
Очень ярок в этом смысле журнал "Пробуждение". Даже стыдно, даже не верится, что он может существовать, иметь читателей. Кто они, эти несчастные люди? Наивные дикари? Если и дикари -- все же люди, и знающие грамоту; за что же отравлять их периодически таким позорным ядом, пользуясь дикарским их состоянием?
"Литературно-художественный" журнал этот не то, что вне литературы и искусства, -- он последовательно антилитературен, антихудожествен; это какая-то усмешка самого пошлого, маленького чертика над искусством. Рисунки -- и выбор, и исполнение -- таковы, что я с большей легкостью посоветую любителю собирать конфектные коробки от Абрикосова, нежели рассматривать картинки "Пробуждения". Литература бывала зачастую -- перепечаткой "в пределах, дозволенных законом". Таким образом в "Пробуждение" мог попасть всякий писатель, ни в чем неповинный. Выдернут из тебя, что захотят, и сиди между выпуклых роз и голых девиц. Судя по объявлениям, редакторы "Пробуждения" уже не довольствуются аудиторий взрослых: они намерены издавать журнал для детей: "Жаворонок". Если печать "Пробуждения" будет лежать и на "Жаворонке", если он будет рассадником той же пошлости, (а вправе ли мы не бояться этого?), то последнее окажется горше первого. Взрослые дикари -- куда ни шло; а на подготовление дикарей, на отравление детей -- вряд ли можно будет смотреть с равнодушием.
Журнал "Пробуждение", повторяю, особенно ярок. Оттого я и остановился на нем. Есть и другие в том же стиле, но побледнее и потому поневиннее.
О хороших же тонких журнальчиках скажу как-нибудь при случае более обстоятельно.
Новая жизнь. 1912. No 12 (в разделе "Жизнь и литература" под псевдонимом Антон Крайний).