Дар любви есть, таким образом, ниспосланная нам возможность выхода из замкнутого круга самости. Перекидывается мост от одного единственного, через другого единственного, к опытному пониманию единственности каждого. Если человек по этому мосту не идет, или на нем засыпает, или его разрушает и вместе с ним проваливается, тут уж вина не Эроса, а несознательной или злой человеческой воли.
"Но кто же думал когда-нибудь о чем-нибудь подобном по поводу любви?" -- спрашивает Вл. Соловьев. Да, пожалуй, никто... кроме попутчиков, сообщников, "встречников". Вейнингер -- думал. Он знал о "личности", знал и о "любви": "...только обладание "Я" в высшем смысле этого слова -- ведет к признанию "Ты" в другом..."
И далее: "Человек, всякий человек, -- и в этом загадка любви, -- никогда не бывает до такой степени самим собою, как когда он любит" {Все цитаты Вейнингера я беру из посмертной книги его "О последних вещах", книги воистину почти гениальной и, к сожалению, малоизвестной. Русский перевод ее -- ужасен. Озаглавлена она "Последние слова", совершенно извращенно. По смыслу следовало бы ее назвать: "О самом важном" или "О самом главном"... }.
Соловьев говорит то же самое: "И ад, и земля, и небо с особым участием следят за человеком в ту пору, когда вселяется в него Эрос. Каждой стороне желательно для своего дела взять тот избыток сил, духовных и физических, который открывается тем временем в человеке. Без сомнения, это есть самый важный серединный пункт нашей жизни".
Как же пользуется этим чудесным даром человек? И как он должен им пользоваться?
5
Соловьев различает пять путей любви. Первый он называет "глубинами сатанинскими" и предлагает обойти его молчанием. Впрочем, в одной из своих статей он немного касается этого "адского пути", говоря о так называемых "аномалиях", к которым причисляет и "естественный" разврат. Покупку тела он сравнивает с некрофильством, не делая различия между этими "любителями мертвечины".
Второй путь -- "менее ужасный", хотя так же недостойный человека, обычный путь животных, т. е. покорность первому физическому влечению.
Третий -- добрый человеческий путь, -- брак. И "если б человек по существу мог быть только человеком...", то это и был бы его высший путь. Но человек тем и отличается между тварями, что хочет и может становиться выше себя самого; это его "благородная неустойчивость", стремление к росту и возвышению.
Четвертый путь -- старание заменить человеческий путь брака -- путем "как бы" высшим -- чистой духовностью.