Я скажу, что книга Ропшина все-таки существует.
Она имеет небольшую художественную ценность. В ней мало доброты, немного правды.
Но в ней -- страданье.
Когда страданье выражено, оформлено и найден ему самоутешающий исход -- его уже как бы нет. Волошин, бросаясь "и на тот, и на другой" рожон, доходит до восторга; а безбольным истаиваньем своим -- не доволен ли Зайцев? И замкнут круг.
Книга Ропшина никого не "соблазнит". Но в ней не замыкаются круги. Она сама живет, как почти непретворенный хаос.
Есть ли страданье в тех старых, молодых и юных русских писателях, что поверяли чувство Прекрасного (Истинного и Доброго) или не успели его приобрести? Если есть -- они живы. В меру страданья, которому не находят близкого утешенья,-- живы и они.
Но страданье не надо ни судить, ни мерить. Можно только сказать: вот, оно -- есть.