Иди, и виждь, и внемли...
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей!
Что слышал, то и исполнил. Он видел, внимал, любил, и "пламенные глаголы" любви и ненависти жгли землю, мир и сердце, ускоряли полет жизни -- утверждали жизнь. Если бы Чехова мы, для маленьких, полумертвых людей, и решились назвать "пророком", то, во всяком случае, пророком отрицания жизни, пророком небытия, и даже не полного небытия -- а уклона к небытию, медленного, верного охлаждения сердца ко всему живому. Но Чехов, слава Богу, не "пророк". Он только раб, получивший десять талантов, высокое доверие -- и не оправдавший этого доверия, -- может быть, бессознательно потому и страдающий, и смутно скучающий. Мы любим божественную силу, заключенную в нем, и глядя на него, соблазненного, -- страдаем за него...
ПРИМЕЧАНИЯ
Новый путь. 1904. No 4 (под названием "Еще о пошлости").
С. 90. Карамазовский черт очень хочет... "воплотиться в семипудовую купчиху"... -- Эпизод из романа Ф. М. Достоевского "Братья Карамазовы". Ч. 4. Кн. 2. Гл. 9.
"Жизнь -- это рай..." -- Из романа Достоевского "Братья Карамазовы". Ч. 2. Кн. 6. Гл. 3 ("Беседы и поучения" старца Зосимы).
С. 91. "Мисюсь, где ты?" -- Этой фразой завершается рассказ А. П. Чехова "Дом с мезонином" (1896).
"В Москву! В Москву!" -- Из пьесы А. П. Чехова "Три сестры".