В "Зеленой Лампе", после доклада Георгия Иванова "О шестом чувстве" (Символизм)
(15 апреля 1930 г.)
Сегодняшний доклад больше связан с прошлым, чем это кажется. Кстати, г. Иванов и повторил мои слова насчет "скуки". Связь эту мы увидим, а раньше я хочу отметить, что вышло из прошлого доклада, -- моего.
Если не понят был даже вопрос поставленный, в этом я виню себя. Не целиком, а отчасти. Когда выдается случай говорить свободно, -- редкий случай! -- надо уж говорить без намеков и умолчаний, а прямо.
Мне-то казалось, все же, что и так понять главное -- не большая хитрость: есть у эмигранта, между прочими личными долгами, долг специально эмигрантский. Он определялся; но мне даже думалось, что и без моих определений его всякий сам знает.
Однако посмотрите: вот фельетон "О долге русск. эмигр." Ю. Сазоновой, в "П. Н.". Сотрудница не называет, конечно, "Зел. Лампы": о ней запрещено упоминать, это о-во слишком свободное, а потому владельцы зарубежной прессы считают его вредным. Г-жа Сазонова только говорит, что в некоем собрании некий оратор с высоты трибуны обличал трудящуюся эмиграцию в неисполнении долга, и что хотя для обличителя (все с высоты трибуны) рабочая средняя масса эмиграции кажется пылью, -- эта бедная "пыль", с "утомленными лицами" покорно слушала обличения и даже аплодировала.
Грустная картина! Но не подозревать же г-жу Сазонову, что она сознательно хочет с больной головы свалить на здоровую? Просто, сотрудница "П. Н." не поняла еще, что такое "Зел. Лампа", и не уловила смысла доклада. Тут-то я себя и виню. Если не одна г-жа Сазонова не поняла, то не лишним будет поставить несколько точек на нескольких i.
Начать с того, что "утомленных лиц" мы в зале, прошлый раз, много не заметили. Это жаль, но не в том дело. Сколько бы их, лиц "трудовой" эмиграции, ни было, наверно ни один не понял меня так, как поняла сотрудница "Поел. Нов.". Большинство из них, в тяжкой работе и молчании проводящих жизнь, отлично знает все положение. Ведь давно известно, что между этим слоем "настоящей" эмиграции и ее "верхами" -- образовалась пропасть. Наша "элита", политико-партийная интеллигенция, в руках которой находится и зарубежная пресса, -- совершенно оторвалась от эмигрантского "народа". Это оттуда, с этих самых "верхов" (а не с высоты нашей эстрады) услышали мы впервые определение зарубежного русского "народа", как пыль, куча обывательщины. Это верхи, наша элита не исполняет своего долга, занимаясь политической кружковщиной, и ничем больше. Не только не исполняет, но и другим мешает. Попробуйте-ка вступиться за рядовую массу эмиграции, ну, хоть поговорить, как бы добыть ей за рубежом более "человеческую" жизнь: вам этого не позволят господа прессы, та же эмигрантская элита. Допускаются лишь объявления о благотворительных балах, да воззвания к "добрым людям", -- когда уж поздно, когда уж и добрые благодетели, если найдутся, разве на гроб соберут. Статья известного экономиста Кочаровского по вопросу улучшения жизни трудящегося слоя эмиграции два года валялась по всем редакциям. И протекция не помогла. А когда та же статья вышла отдельной брошюрой (с предисловием небезызвестного Бунакова) -- о ней решено было в печати не упоминать: это, мол, "бессмысленные мечтанья"!
Да, секрет Полишинеля -- пренебрежительное, если не преступное, отношение зарубежных верхов к зарубежному русскому народу. Народ должен молчать и покоряться. Нет области, в которой он мог бы поднять свой голос. Даже в области религиозной. И на нее посягают политические "вожди". Они решили, что нужна "лояльность". Московский митр. Сергий "лоялен". Пусть-ка эмиграция скажет слово против него! Кто-то попробовал было, но политики пришли в бешенство и неугодный рот закрыли.
Так вот с ними-то, с политиканствующими "вождями" и владыками, с их самодовольным лжепатриотизмом, с их несчастным пренебрежением к "народу" русскому -- мы здесь и боремся. Их-то и "обличал" мой доклад. Слишком скрыто? Вот, теперь яснее.