...Измены нет -- душа одна.
Какая радость...
Всегда радость, если человек, которого давно считаешь погибшим, вдруг оказывается живым. Радость, даже если его едва знаешь. А когда он друг?
Тот, чье письмо сейчас передо мной, -- мой давний друг. Никто, может быть, не знает так хорошо некоторых подробностей его приключений в 18 г., как знаем мы. Но в 18-м же году он уехал в Сибирь, в белую армию, и до сегодня мы ничего о нем не слыхали; все говорило о том, что он погиб.
И вот -- он жив. Мало того, он сумел, -- только что -- только что, -- вырваться из советского ада. Вырвался -- но еще не спасен. Это надо помнить: если вырвешься в соседнее самостоятельное государство, заключившее с Москвой форменный мир, -- ты еще далеко не спасен. Ибо знаменитое государство Совдепское, с которым ныне и великие державы собираются заключить мир, признать его "тоже" государством, -- отделено от всех соседей (мирных!) колючей проволокой. И всех несчастных, которые от лютой смерти спасаясь, проползают за проволоку, пограничная стража "вышвыривает" обратно.
"Случайность спасла", -- пишет мой друг. Второй раз прошел, на некотором расстоянии, а сначала "вышвырнули". И живет он в этом "свободном" государстве пока нелегально.
Конечно, ни проволоки, ни вышвыриванья, ничего этого нет в "мирных" договорах с Совдепией. Проволока требуется жизнью. Чумное место должно быть за кордоном. И очутись Лондон где-нибудь поближе, Ллойд Джордж еще не такую проволоку соорудил бы на границе с любезными ему теперь "людоедами".
Моего друга за эти четыре года непрерывно спасал случай, -- а вернее Бог, потому что уж очень чудесна эта цепь случаев. Я не буду рассказывать его эпопею, тем более что окончательно мой друг еще не "спасен". Плен, каторжная тюрьма, несколько раз -- четыре или пять -- суд с приговором к расстрелу. Все болезни, всякие этапы, пересылка в Россию, регистрация, зачисление в красную армию... Наконец, при полной инвалидности, определение, -- опять случаем, -- на должность обучающего красных курсантов географии. Тут он был свидетелем, как его милые ученики расстреляли в один день около 500 человек (472, в таком-то месте, тогда-то, пишет он).
Новая "эволюция" большевиков отразилась на "учителе" тем, что его отставили от должности и приказали ехать в места весьма отдаленные, "под надзор (гласный) тамошней Ч. К.". Ну, это дело известное, и мой друг решил пока закончить свои мытарства, перебравшись за проволоку.
Спасение его тем чудеснее, что он -- офицер первого военного выпуска (бывший студент) и на фронте с 14-го года. Самый настоящий "белый офицер".