В искренности г. Степуна нельзя усомниться. В его непримиримости тоже. Полагаю, что не откажутся от непримиримости и Пешехонов с Кусковой, если "сие надо понимать духовно". Область чисто духовная имеет свои преимущества: в ней каждый может пользоваться совершеннейшей индивидуальной свободой, ни к чему не обязывающей. Один почувствует "дух" большевизма там, где другой его не почувствует и не усмотрит, а правы, по-своему, будут оба: с устранением реальности исчезает объективный критерий.
Это нам подтверждает сам Степун -- своим сочувственным отношением к руководителю и всей группе нынешних "Верст". Что ж такое, если А. или В. усматривают там "дух" большевизма? Он, Степун, не усматривает. Телесные знаки для него не доказательства. И повторяю: он глубоко, со своей точки зрения, прав.
Психология "осторожности", заставляющая вдаваться в излишне тонкие разъяснения своего патриотического credo, -- она же замыкает все уста перед "смело" начертанным, магическим лозунгом: "Лицом к России". К какой России, для чего, и кто поворачивается -- в этом принято не разбираться... по возможности дольше. Если же заветное знамя выкидывают люди, причастные к литературе, к "искусству", -- они застрахованы вдвойне: искусство принято (опять принято) считать вне политики, большевизм же принято (еще раз принято) относить к политике. Можно, значит, не беспокоиться, и "постороннего духа" в данной области не искать.
Основываясь на всем этом, я предполагаю, что появление еще одной группы, тянущей "в Москву! в Москву!", не вызовет в эмиграции определенного отклика. Разве только в литературных кругах: там может появиться профессиональная оценка "достижений" Артема Веселого и конструктивистов, или отповедь какого-нибудь, лично обиженного "Верстами", писателя-эмигранта.
Но пора и нам заняться "искусством" "Верст". Человеческая точка зрения не помешает, -- напротив. Взгляд "профессиональный" отметит больше подробностей; может, иногда на подробностях и остановиться; но с "человеческим" взглядом, в конечном счете, он в противоречии не окажется.
II
Все старое прошло и сгинуло, объявляют "Версты". Эмиграция -- нуль. Она творить больше не может. Пожалуй, лишь "дотваривать", чего не успела в свои старые времена. Истинно новые творцы -- в России, приобщившиеся к ее новой жизни. Впрочем, создается "прекрасное" и здесь, -- теми, кто повернут к сегодняшней России, кто прислушивается к ее песням. Таково положение. Чтобы его доказать, а, вернее, для того, чтобы все могли к песням прислушаться, -- "Версты" и наполнили ими свои страницы (первый промах: не следовало быть столь щедрыми...).
Особенно богат поэтический отдел. И так ярок, что один дает представление обо всем остальном.
Цитат искать не нужно: все строчки одинаково годятся. Я не могу их выписывать с типографскими "новшествами", вроде печатных треугольников и т. д. (лет 30--40 этим новшествам): никакой газетной бумаги не хватит. Но я, хотя и в строку, сделаю несколько цитат абсолютно-точных, буква в букву, со всеми знаками препинания, даже когда они стоят посреди слова. (Тире -- делят строки.)
"...Пэх дою -- А ну даю -- Пошевеливаю -- Даю (трижды) -- Пошевеливаю...". "Жизня горьки слезы -- Эх -- в.... мать пять годиков я тут так -- отчубучил". Следующая страница, продолжение: "Бей буржуев деньги надо... Пощады ни кто ни желаааа-ааает -- Братишки... -- ... мать...". Далее идут куски прозы, такой же. Взято из "Леф No 1 1925г.". Посмотрим, что взято из "Госплана":